Девушка, по привычке повиноваться, быстро встала, и начала одеваться.

"Что я делаю? Зачем иду в ресторан? Ах! Если бы меня пригласил мистер Юхансон! Какие у него усы!!! Какая у него трость! Он так серьёзен, ни за что не поверишь, что ему всего двадцать два!" - думала Джулия по дороге, и чуть не попала под лошадь.

Ершов ждал девушку у дверей ресторана налегке, без пальто и шапки. Зима стояла теплая, мягкий пушистый снег падал, и, оседая на бровях и ресницах, мешал Николаю всматриваться в лица прохожих. Он боялся не узнать Джулию в верхней одежде. Легкая коротенькая кроличья шубка, стоящая десяток долларов, смотрелась на девушке роскошно, как будто была сшита на заказ. Холодная и неприступная красавица Джулия, фигура которой оказалась столь же изящной, что и её лицо, плыла сквозь снегопад, как сказочная принцесса.

– Снежная королева, - вырвалось у Ершова.

Взгляд у Джулии стал еще более строгим, ледяным.

"Как она играет это! Богиня! Английская королева! Интересно, а пользоваться столовыми приборами она умеет? Нужно устроить представление!" - загорелся Ершов глупой идеей, решив заказать набор блюд с максимальной сменой ложек и вилок, в ресторане делали их раскладку стандартно, вне зависимости от порядка подачи блюд.

Однако Ершова ждал облом, Джулия сама заказала себе самое простое блюдо: "Беф а ля Строганов", соблазнившись названием, и отказалась даже от десерта.

– Где же этот "живой звук"?
– девушка вывела Николая из состояния созерцания её красоты.

Ершов вскочил, как ужаленный. Другая девушка рассмеялась бы, увидев виноватое выражение лица кавалера, но Джулию это лишь раздражало.

"Стерва", - подумал официант.

– Наш музыкант пьёт первый утренний ... "кофе" на кухне. Я его потороплю, - прошептал официант Ершову, тот благодарно кивнул.

Поведение Джулии казалось Николаю совершенно обычным, он привык к стервозной манере девушек конца двадцатого века.

Испанец на самом деле виртуозно играл на гитаре, а его голос завораживал.

Официант принес бефстроганов с овощами по-французски, и очень не вовремя, мешая гостям слушать музыку, начал рассказывать о новом блюде: "Граф Строганов, как и многие вельможи России, будучи весьма и весьма состоятельным человеком, держал "открытый стол", на который мог зайти любой образованный и прилично одетый человек ..."

Джулия с большим достоинством прервала официанта, и прогнала его на кухню за чаем.

"Редкостная стерва", - подумал официант. Его опыту следовало доверять.

Вкусный душистый чай, и прекрасная волнующая музыка привели девушку в мирное настроение.

"Приятный мужчина, этот мистер Ершов! Нет, юноша, до мужчины ему пока далеко", - подумала Джулия, поедая "шампанские трюфели", которые Николай заказал себе к чаю. В США именно Ершов считался "изобретателем" трюфелей. Он открыл маленькую кондитерскую, в которой шоколадный корпус конфеты наполняли пралине, различными кремами и ореховой пастой. Месяц спустя кондитерская выросла в "фабрику". Трюфели шли нарасхват, и не столько из-за своей новизны, сколько по причине невиданных ранее маркетинговых технологий. Любой житель конца двадцатого века привык к натиску рекламы, он знает столько о методиках эффективных продаж, что специалисты по продвижению товаров 19 века перед ним дилетанты.

* * *

За ужином отец Джулии спросил:

– Что собой представляет этот хваленый мистер Ершов?

– Хваленый кем, папа?

– Я случайно встретил в пивной твоего шефа, - смутился отец.

– И он "случайно" рассказал тебе о ленче?

– Ты делаешь из нас каких-то сплетников!
– негодующе повысил голос отец.

– Ладно-ладно, - махнула рукой мать Джулии, - все знают, что мужчины не прочь перемыть нам, женщинам, косточки. И крайне заинтересованно уставилась на любимую дочку.

– Богатый, во всяком случае, денег не считает. Не умеет держать себя в "обществе", хотя, безусловно, образован. Думаю, что он из сельской глубинки, его крайне раздражает запах дыма от сгоревшего угля. Ершов называет его "смог". Его английский ужасен. Знает много интересного..., но не для дам, и даже не для меня. Шутит непонятно, глупо, не смешно.

– Нашелся мужчина, в компании которого наша слишком умная дочь почувствовала себя ..., как бы это сказать, чтобы не обидеть..., - засмеялся отец.

– А как он выглядит внешне?
– спросила мать.

Джулия скривилась:

– Он веселый и радостный, похож на папу, только выше ростом и волосы светлее.

– Вот, значит, как? Экая неприятность! На меня похож!
– делано возмутился отец. На это никто не обратил внимания.

– В воскресенье мы пойдем на музыкальное представление "Злодей-мошенник". Мистер Ершов называет его "мюзикл". Папа, ты мог бы пожалеть меня, пять часов безвкусицы, смесь французского романтического балета и мелодрамы по мотивам "Фауста" и "Волшебного стрелка".