— Антох, — я положил руку на плечо.

— Чего?

— Своего первенца я назову Антоном.

Улыбка в ответ. Мягкая. Грустная. Искренняя.

Зуб даю, сегодня он напишет свой лучший стих. И я буду последним гадом, если его стихи не увидят свет…

Денис Львович встретил на лавочке возле подъезда, одетый строго по-деловому, словно только что вернулся из офиса или деловой встречи. Он словно нарочно ждал нас со школы. Неужели директриса звонила? Беда. Мозг! Включайся на полную мощность. Как в том старом советском мультике…

— Ага, вот и герои пожаловали. Значит, один класс от пожара спас, а второй всю школу. Чудненько, чудненько.

— Рады стараться, Денис Львович! — Отрапортовал я, отдавая честь, как старшему по званию.

— Не по уставу. Голова голая, — хмыкнул он.

— Зато полная… Виноват, исправлюсь.

Антон зашелестел ключами и поспешил в квартиру, оставив нас наедине.

— Что с ним? — Проводил его взглядом отец.

— Кто её, знает… эту любовь, — вздохнул я.

Денис Львович округлил глаза:

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее. Прямо вот с этого момента.

— Не могу, шеф. Приватная информация.

— Вообще-то я твой наниматель, — усмехнулся Денис Львович.

— Но вы же не себе нанимали.

— Ну, хоть в двух словах. Обещаю премиальные.

— Самураи не продаются, — отрезал я, но эти погрустневшие глаза отца единственного сына, обречённого на смерть, должны были знать об успехах продолжателя рода. — Хорошо, но рассказываю вкратце и только по существу.

Уложился в пять минут.

По щеке Денис Львовича покатилась большая лазурная слеза. Слеза благодарности. Я словно весь искупался в ней, утонув и воскреснув. В груди образовалось что-то большое и тёплое. Такое должны ощущать эти самые спящие ангелы, хорошо выполняя свою работу, свои прямые обязанности.

— Ты ведь не только из-за контракта?

— Да какой контракт? Оставьте. У нас ещё и душа есть.

Глава семейства Чудиновых расплылся в печальной улыбке.

— Спасибо тебе, Игорь. У него никогда не было таких друзей.

— Право, не стоит.

Я подскочил со скамейки, стараясь быстрее исчезнуть в подъезде. Предчувствовал откровенный разговор. А мне это ни к чему. Я помогал Антохе не ради чего-то, а просто… просто так! От души. По собственному желанию.

— Подожди, — остановил Денис Львович. — Я вообще-то ждал тебя. — Он зарылся в портфельчике, что стоял на скамейке рядом. Достал пачку бумаг. — Есть несколько новостей.

Я послушно вернулся на скамейку.

— Во-первых, против Аркадия Петровича возбуждено уголовное дело.

Посмотрел на Денис Львовича, но тот лишь усмехнулся:

— Сам всё полиции рассказал. Да-да. Сам. Случаются же с людьми такое, что и совесть спать не даёт.

Что ж, сам так сам. К чему мне подробности?

— Во-вторых, Людмила передаёт тебе привет. — Он поймал мой взгляд. — Твоя девушка?

Я поперхнулся слюной, замотал головой, стараясь разобраться, откуда такое известие о «моей девушке».

— А зря. Милая девчонка, — добавил Денис Львович.

Он что, в детдоме был?

— Ну, это твои личные дела, а вот тебе последняя новость. — Денис Львович протянул мне кипу бумаг и… ключи. Ключи от квартиры моих родителей.

— Как? Откуда?

— Не забивай голову. Ипотека погашена, бумаги переоформлены. Было немного нелегко — тебе нет восемнадцати, но я кое-что придумал и знакомый переоформил все в мгновение ока. Без всякой волокиты. В общем, Игорь, я тебя… усыновил.

Бац по голове лопатой! И искры, искры… Вот так просто?

— Вижу, ты в шоке. Но для тебя здесь минусов нет. Одни плюсы. Если не хочешь носить фамилию Чудиновых, через два с небольшим года вернёшь свою. Но на твоей висит срок. Хоть и условный. Да и чего я тебе говорю? Ты, судя по сегодняшним умелым действиям, и сам всё понимаешь.

Я молчал, поражённый. Об усыновлении никогда и не думал. Эта новость застала врасплох. Не тот же возраст, чтобы менять семьи. Одно дело помогать Антохе и как бы работать на его отца, а совсем другое жить с ними.

Что ж выходит, Антоха теперь мой брат что ли? Ну и ладно. Пусть будет братом. Всё равно друг как брат.

— Для тебя сегодня тоже слишком много новостей. Посиди, подумай. Мы ждём тебя дома… Это и твой дом… Теперь. — Денис Львович обтряхнул пиджак и поспешил в подъезд.

А я остался один на один с самыми глобальными в мире новостями: я усыновлён! Ха. Если бы кто-нибудь сказал ещё в начале лета, что скоро буду усыновлён совсем другой семьёй — рассмеялся бы в лицо или покрутил у виска. А тут трагедии, трагедии, вниз, на самое дно и вдруг резкий свет в глаза… Не похоже ли на допрос?