– С удачей у нашего друга всё очень даже неплохо, судя по его веселью в яслях, - начал высказывать свое мнение Бармаклей, - Но я тоже не думаю, что настолько, чтобы получить УДО за три недели.

Арсен Люмпен молча кивнул, присоединяясь к общему мнению, Сирано же подвёл общий итог:

– Дуришь ты нашего брата, а мы к тебе со всей душой, даже задание помогли сделать. Может, подробности расскажешь?

– Подробности будут, после ответа на мой вопрос. Ну, что за награда-то?

– Ну вот, скоро каждый шкет будет диктовать свои условия, - пробурчал Сирано себе под нос, что-то доставая, тем не менее.

Другие тоже начали что-то вытаскивать. Вскоре у каждого в руках был маленький зверек, уже не детеныш, но и не взрослый. Лисенок у Бармаклея, барсучок у Сирано, бобренок у Арсена Люмпена и небольшой дятел у Грум Бараша.

– И? Причём здесь "уел"? Леший выдал вам питомцев в награду за Хрюшу, а причём здесь я?

– А притом, что в корзине, где копошились эти крохи, лежала записка, что имена придумал для них ты.

Внимательно приглядевшись к питомцам, я разглядел-таки их имена. Всё сразу стало намного понятнее: лисенка звали "Китайса(Ли Си Цын)", барсучонка - "Кафе для собак", бобренка - "Рычащий горох", а дятла - "Птыц-пионер". Я не выдержал и заржал. Вскоре ко мне присоединились и остальные. Смеялись мы минут пять, не меньше.

Наконец, отсмеявшись, Сирано смог произнести:

– Значит имена, всё же, не твоих рук дело?

– Нет, это, похоже, мой наставник развлекается.

– Тебе-то что-нибудь обломилось?

– Ну да, классом наградил. Лесной шибздик называется.

Буквально секунду они стояли, уставишись на меня, а потом лесную тишину опять разорвал дружный хохот. На сей раз смеялись дольше.

– Точно, наставник твой не без юмора, - вытирая слезу, произнес Бармаклей, - А что ты там говорил об освобождении? И почему ты там играл под своим аккаунтом?

– Освободила меня корпорация, она оказалась чрезвычайно заинтересованной в моём освобождении, потому моё дело перерасследовали и нашли настоящего виновного, а меня освободили. Предупреждая последующие вопросы, всякие "как" и "почему", сразу говорю: всё это я раскрывать не должен, так как это в интересах корпорации.

– А я говорил, что без этих, хитро...
– заметив неодобрительный взгляд Бармаклея, Грум Бараш сбился, - Хм, ухих. Да, хитроухих, здесь не обошлось.

– Ну, что дальше делать-то будем камрады?
– Сирано обвёл всех глазами.

– Ребят, мне срочно надо на выход, меня там адвокат дожидается.

– Нет, вы посмотрите на него!
– всплеснул руками Сирано, - Он опять хочет сбежать. В прошлый раз пошел за цветами для девушки, а вернулся через три недели. Сколько же мы теперь его дожидаться будем, когда его там адвокат поджидает?

– Человека заставлять ждать действительно неправильно, - поддержал меня Бармаклей, - Так что шуруй, но не пропадай больше так надолго, а то сам видишь, как наш Сирано переживает.

Дальнейшую шуточную перебранку слушать я не стал. Выход.

Когда кокон открылся, на меня укоризненно смотрели техник с адвокатом. Техник даже махнул на меня рукой, чего, мол, еще от него ожидать. Адвокат от таких жестов воздержался, только в очередной раз вытер свою лысину платком.

– Молодой человек, ну надо же, в конце концов, иметь совесть, мы вас тут уже двадцать минут ждем. Вам не кажется, что это неуважение по отношению к окружающим?

– А вам не кажется, что я имею право написать письма своим друзьям и объяснить им, почему меня не было три недели, и куда я вообще пропал на этот срок. Люди же волновались.

– Сколько же у вас друзей, если вы так долго делали рассылку?

– Немного, всего четверо, - тут я вспомнил, что так и не прочитал письмо от Димыча. Впрочем, никуда оно не убежит. Прочитаю в следующий раз, - просто они настояли на личной встрече, а я не смог им отказать.

– Понятно, но теперь-то нас ничто не задерживает?

– В принципе нет, кстати, ответьте на вопрос: а где можно разжиться таким же прибором, который у вас поломался?

– К сожалению, нигде, такие приборы выдаются только сотрудникам корпорации. Вот если всё же заключите договор, тогда не исключено, что получите.

На этот раз до выхода идти было гораздо ближе.

На прощанье техник пожелал:

– Прощай Евгений! Надеюсь, что больше мы с тобой не увидимся.

– И вам, Дмитрий Олегович, всего самого доброго, - вот странно: человек не сделал для меня ни хорошего, ни плохого, просто выполнял свою работу, а оставил о себе самые лучшие впечатления. Неужели это такая редкость в наше время?