— Ага, попался! — закричал один. — Ну-ка, идём в штаб! — И все трое потащили Генку куда-то у лес.

— В штаб его! — кричал долговязый. — В штаб! Здорово всё-таки Никита с палками придумал.

— Ага, — согласился, осмелев, Лёшка. — Специально чтобы в плен брать.

— А ты трус, — бросил долговязый. — Чего ты убегал от него?

— Сам ты трус! — ответил ему совершенно справедливо Лёшка. — Мог бы и помочь!

— Как помочь? Ты что, не видишь — я за врагом слежу! Трус!

— Невелика птица! — ответил Лёшка. — Побоялся книзу прыгнуть. Струсил!

— Ты сам едва штаны не потерял, пока убегал, — напыжился долговязый. — Бесштанный!

— Ах ты морда бинокольская! — закричал Лёшка. — Сидит там, ещё и командует!

— Вот и сижу, — ответил долговязый.

— Ну вот и сиди, как ишак на сене, — сказал Лёшка. — А я с тобой больше не дружу. — И побежал к реке, Я давно заприметил, что там торчат двое «зелёных». К ним и подался мальчик.

— Сам ты ишак без штанов! — бросил ему вслед долговязый и снова припал к биноклю, что-то бормоча. Наверное, ругался.

— О, а тех уже не видно, — разобрал я. А потом: — И этот где-то пропал...

— Нам ещё долго? — дернул меня за ногу Славка. — Мне уже надоело здесь сидеть...

— Ну тогда беги домой, — ответил я.

— Ага, домой! Пойма-ают, — зевнул он. — Спать хочется...

— Ну и спи, — сказал я, слегка раздвигая ветви. Что происходило на нашем берегу, я не знал, да и тот, на копне, молчал, потому что некому было рассказывать, что он видит.

Я же видел только луг перед собой и троих — уже с Лёшкою — «зелёных» на берегу, возле лодки. Они, вероятно, ждали, чтобы в любую минуты перевезти кого на эту или на ту сторону. Всё было тихо.

И вдруг какой-либо неясный, непонятный шум за спиной заставил меня навострить слух. Я отполз назад, пригнувшись, петляя в кустах, прокрался к тому краю кустарника, что выходил на лес. Шум нарастал, уже можно было даже различить отдельные восклицания, всё ближе звучали они — и я увидел, как из-за деревьев выскакивает Митька с палкой в руке, а за ним, где-то за сотню метров, мчится целый гурт 5 — человек семь «зелёных».

— Стой! Флаг! Лови его! Флаг! — кричали преследователи, и здесь до меня дошло, что в руках у Митьки не просто палка, а вражеский, намотанный на древко, флаг!

Уже потом, как всё кончилось, мой друг рассказал о своих приключениях.

Распрощавшись с нами, он подался в тыл врага и раза три пробежал туда и назад по мысленно очерченному его стратегическим взглядом квадрату, пока не наткнулся на свежевыкопанный и замаскированный окоп. Неподалеку, где там неподалеку — совсем рядом, меж других деревьев, рос развесистый дуб. Рассудив, что сама судьба вырастила его на этом месте, Митька взобрался наверх и притаился в ветвях.

Он слышал голос горна, возвестивший о начале игры. Несколько раз мимо дуб пробегали мальчики и девочки из «Смелого», но в окоп никто из них и не думал залезать. Ничего важного за это время Митька тоже не заметил. Он уже было пожалел, что напрасно сидит там, и начал думать, как бы ему незаметно поменять позицию, но вдруг услышал: «Шпион! Шпиона поймали!» А ещё через каких-то десять минут под дубом остановились двое «зелёных», и один сказал:

— Вот этот окоп. Поймали кого-то из «синих» — в копне сидел. Никита сказал, чтобы флаг перепрятали, потому что там уже стало опасно. Они сейчас пойдут весь луг перетрусят — может, там ещё кто сидит. Ты пока вырой в стене углубление, мы флаг туда всунем и землёй притопчем. А я за флагом побежал, в третий окоп.

Вернулся он через несколько минут и стал ссориться, что ничего не сделано.

— А чем же я буду копать? — ответил его товарищ. — Зубами?

— Зачем зубами? Лопатой!

— Где я её возьму? Нет лопаты!

— Как нет? Должна на дне лежать.

— Нет здесь ничего.

— Вот же люди! Это кто-то из наших вчера прихватил. Эй! Как там оно, на передовой? — закричал он кому-то, но ответа Митька не услышал. — Ну давайте, давайте! Посиди пока с флагом, — снова обратился он к приятелю, — а я вмиг за лопатой смотаюсь. И ещё кого-нибудь для охраны возьму.

Такой удачи Митька даже и не ожидал. Такая благоприятной минуты! Такой возможности! Он мысленно поблагодарил Генку (пусть извинит его Генка!) за то, что его поймали, и потому аккуратного мальчика или ту заботливую девочку, которая забрала вчера в лагерь лопату, чтобы не оставлять её до утра в окопе. Потом осторожно опустился на землю, ещё какую-то минуту, а то и две лежал, прячась за стволом, и осматривался. Рядом вроде никого не было. Пыльный охранник сидел на самом краю окопа, свесив в него ноги, немного боком, а больше спиной к Митьке, и что-то чертил палочкой на земле. Флаг лежал рядом.

Митька осторожно заполз дежурному за спину, в нескольких шагах от него встал и быстро подбежал вплотную. «Убит», — кротко и тихо сказал Митька: левой рукой сорвал у противника погон, а правой упёрся мальчику в шею — тот полетел вниз головой в окоп.

Ухватив флаг, Митька как стрела сорвался из места и, уже отбежав на немалое расстояние, услышал за спиной отчаянный вскрик «убитого»:

— Фла-аг!!!

Все это, конечно, Митька рассказал после, а сейчас именно тот вопль: «Фла-аг!», только намного громче, потому что кричало несколько человек, и услышали мы со Славкой. Мы увидели, как из леса мчится Митька, а за ним с гиком и свистом бегут «зелёные».