— Сегодня, часа три назад, мы выявили на нашем берегу шпиона «зелёных», того рыжего.

— А-Ах! — вырвался вопль негодования из груди четвёртого отряда.

— Проанализировав этот факт, — и ухом не повёл Митька, — мы с Сергеем решили (решал он один), что враг сам вкладывает оружие в наши руки. Вы, вероятно, не знаете: мы с Сергеем выстроили плот...

— Так вот чего вас в лагере не видно! — послышался сзади голос Ирины Васильевны. — Ну сейчас я вас ругать не буду, — она даже улыбнулась. — Продолжай, Митя.

— Вот что я предлагаю, — продолжил дальше Митька. — Мы с Сергеем и Генкою, — можно и еще кого-то четвертым, больше плот не возьмет, — переплываем до рассвета, часу в пятом, а то и раньше реку и направляемся в глубь вражеской территории. Я пробираюсь аж в тот квадрат, где у них, скорее всего, будет находиться флаг, и замаскируюсь — наверное, залезу на дерево. Ребята же остаются в резерве. Сергей — в кустарнике, помните, вокруг леса? Хотя и не видно, но едва ли кому придёт в голову, что там кто-то сидит. Генка ж залезет в копну.

— Ага, в копну-уу, — протянул Генка. — А если они её подпалят?

— Ты чо, сдурел? — не удержался я. — Кто же её будет палить?

— А кто его знает. Тот рыжий и подпалит. Он, по-моему, на всё способный.

— Ну тогда я залезу, — предложил я.

— Пусть уж я, — согласился Генка. — Только же смотрите. Это на вашей совести будет.

Серьёзно он это сказал, или нет, я так и не понял.

— Ну вот и всё, — закончил Митька. — Итак, наша палатка берёт на себя наиответственейшую задачу: мы попробуем найти и захватить флаг. А что из того выйдет — не знаю.

— Кажется, неплохо придумано, — ответил за всех Юрка. — Даже здорово!

— Ты говоришь, ваша палатка, — спохватилась Наташка. — А как же Славка?

— Это уже слишком! – вздохнул Митька. — Ещё и этого обормота с собой брать. Он только всё испортит! Хотя, — засмеялся, — пусть завтра покажет «Смелому» свой приз за песню, а заодно и фотокарточку победителя рыбалки. Они от удивления остолбенеют — вот мы с них погоны и посрываем.

— Ха-ха-ха, — засмеялся я.

— И совсем не смешно, — подскочила Наташка. — Вы оба думаете... Думаете... Ах-Ах! Какие мы остроумные, какие умные! А Славка в двадцать раз лучше вас.

— Славка?

— Да если бы не твой Славка, у нас вообще была бы наилучшая палатка! — ответил я то, что уже не раз слышал от своего друга.

— О-о, высоко занеслись! Если бы вас всех из той палатки выселить, вот тогда она была бы наилучшей. А про приз, — это она уже Митьке, — ты ему просто завидуешь.

— Я-яя?

— Ты, ты! Ты свои дурацкие ракеты пускал, а Славка хотел, чтобы отряд не осрамился! А рыбу, думаешь, я не знаю, как вы все ловили? Один Славка приманку не бросал!

— Ну и целуйся тогда со своим Славкой, — уже не на шутку рассердился Митька.

— А ты целуйся из своим Стеценко или с Мусюкиным, — бросила Наташка и пошла прочь.

Славка понурился и стоял, как три варёных рака.

— А ты чего стоишь? — воскликнул Митька. — Беги, догоняй! Жених!

Славка вобрал голову в плечи, искривился, и так мне вдруг стало его жаль, так жаль, что я подбежал к нему и... стал рядом, не зная, как и утешить.

Над площадкой зависла неприятная тишина.

— Он Мусюкиным меня некогда не называл, — крикнул вдруг Генка. — Молоток, Славка! — и ткнул его в плечо.

И так это Генка как-то смешно сказал, что мы все рассмеялись, и даже Славка улыбнулся.

— И чего там...

— А в самом деле, ребята, — сказала Ирина Васильевна. — Если уж ваша палатка такая хорошая, то нужно и Славу с собой взять.

— Хорошо, — остыл Митька. — Пусть идёт... Будет с Сергеем в кустах сидеть.

— Вот и хорошо, — обрадовавшаяся вожатая. — А сейчас, хотя до отбоя ещё час, будем ложиться спать. Завтра подъем в пять.

— Нас в четыре разбудите, — попросил Митька, и наш отряд разошёлся.

— Эх, была бы у нас таки наилучшая палатка, если бы не этот аккордеонист, — шепнул мне Митька, когда мы уже легли. Я, помню, сказал: «Так», — хотя, по правде говоря, какое-то сомнение уже закралось в мою душу. «Наверное, этот Славка всё-таки не совсем такой, как нам казалось. Конкурс песни, рыбак... И ночью тогда он же первым напал на Генку, хотя сперва боялся. А потом...» Но подумать до конца я не успел, потому что начал засыпать, и уже сквозь сон слышал какой-то шум, голоса, сигнал на вечернюю линейку... А потом всё стихло. Наша почти наилучшая палатка спала. Нас ждал ответственный день.