— Рад бы помочь, да не получится, в колодце вода проточная, одна уйдет, другая придет, — покачал головой Тихомир. — Могу другой колодец найти на твоей земле, но как-нибудь в другой раз. Извини, сейчас сил нет, да и поторопиться нам стоит, от погони уходим, друг.

— Ясно, жаль, — хозяин аэродрома прислушался к себе. — Слушай, а действительно становится легче. Уходит боль, дай я еще стаканчик выпью. Отлично! А с костью, что будешь делать?

— Я из нее сделаю маленький аккумулятор энергии, — сказал Буров. — Начнется приступ, приложишь к больному месту, кость энергию тебе даст, и все пройдет. Я так тяжелораненых вытаскивал, у меня погибших не было…

— Уважаю, — Бек похлопал Бурова по плечу. — Значит так, я тебе должен. Сейчас машину тебе найду, поедешь в Москву, и все бесплатно, а Дону я птичку сам отгоню за то, что он меня с таким человеком познакомил. Я за машиной, друг, никуда не уходи.

Он убежал, а Тихомир с тоской посмотрел на кость. Не было у него сил. Но надо…

— Вам чем-то помочь, дядя странник? — Настя подошла к нему. — Вы бледный, у вас руки трясутся. Что нужно делать?

— Что нужно? — Буров устало взглянул на девочку. — Можешь мысленно собирать энергию и передавать мне?

— А как?

— Просто представь, что вокруг тебя море энергии, — сказал Тихомир. — А ты берешь ее и направляешь ко мне маленькой струйкой.

— Интересно, — улыбнулась Настя. — Никогда такого не делала, это получается, словно придумываешь что-то, а оно сбывается?

— Что-то сбывается, что-то нет, но принцип ты уловила правильно, — согласился Буров. — Все в этом мире состоит из энергии, а значит, питается энергией. Главное, что нужно знать, куда ты направишь свою мысль, туда энергия и пойдет, даже если ты этого сама не видишь и не чувствуешь, это все равно происходит.

— Я попробую придумать много энергии для вас, — пообещала девочка и закрыла глаза. — Сейчас!

Она даже руки вытянула вперед, и начала ими водить перед собой так, как он делал, когда заряжал воду. Это было немного забавно, но энергии, увы, ему не добавило. Тихомир вздохнул и вновь потянулся вновь к дальнему источнику. Через пару минут он набрал достаточно, чтобы восстановиться и наполнить кость энергией. Когда открыл глаза, девочка серьезно спросила:

— У меня получилось?

— А ты посмотри на кость, — предложил Буров. — Только смотри не глазами, а чем-то другим, представь, например, что у тебя третий глаз, вот им и смотришь, а можешь придумать, что у тебя на ладони большое око и смотреть через него.

— Я попробую, — девочка снова закрыла глаза, потом открыла и восхищенно проговорила. — Она светится, как лампочка. Я, правда, это увидела, или придумала?

— Сейчас на самом деле увидела, — сказал Тихомир. — Она действительно светится, но не в видимом человеческом глазе спектре, а в другом.

— В рентгеновском? — показала свою осведомленность Настя. — Как флюорография?

— Еще меньше размер волны, но почти правильно, — улыбнулся Буров. — Нам пора идти. Сейчас поедем в Москву.

Бек подъехал на старенькой «тойоте».

— Вот тебе телефон, — он протянул листок бумаги. — Это мой друг Георгий, он живет в Москве, позвонишь ему, он машину заберет. Хорошо?

— Принято, — Тихомир протянул Беку кость. — А это от меня, работать будет примерно полгода, потом разрядится, но за это время должна вылечиться твоя печень. Воду нужно пить каждые два часа, по глотку — главное, чтобы она постоянно в тебе была. Кипятить ее нельзя и держать в металлической посуде тоже, иначе потеряет свои целебные свойства.

— Пить обязательно буду, хорошая вода, вкусная, — Бек взял кость. — Если вылечусь, то расплачусь обязательно, не с тобой, так с Доном. Вижу, не обманываешь, глаза у тебя хорошие, прямые, честные, у моего командира были такие же. У сегодняшних бойцов они другие, какие-то злые. Удачи, друг.

— И тебе, Бек, — Буров сел за руль, подождал, пока женщины сядут за заднее сиденье, завел двигатель и медленно тронулся с места, привыкая к автомобилю. Небо было сумрачным, но все больше светлело, часы показывали девятый час. Время опять утекало в никуда, и как-то неправильно, но так часто бывает: живет человек, вроде все делает, как надо, а внутри растет ощущение пустоты и странное понимание, что жизнь идет не туда, он все делает не то. — Будь здоров, друг.

Он выехал на трассу и нажал на газ. Бек стоял и смотрел ему в след с грустной улыбкой.

Быков был невероятно зол. Он ходил по толстому паласу из угла в угол и рычал, иначе этот звуку вырывающийся из его плотно сомкнутых губ назвать было нельзя.

— Где он? — рявкнул он, остановившись у стола в селектор. — Я, кажется, просил его найти!

— Уже идет, — пролепетала секретарша. — Обещал быть через пятнадцать минут, десять уже прошло.

— Я сказал ему, поторопиться! — рявкнул Антон Петровчи. — Ты передала ему мои слова?