— Лучше стало, — выдохнул настоятель. — Все-таки целитель ты от бога, а теперь уходи.

— А как же я уйду? — спросил слабым голосом Тихомир. — У меня сил нет, тело не двигается, слишком много энергии потратил на твое лечение. И прав ты, настоятель, отравили тебя…

— Так и знал, — игумен тяжко вздохнул. — Что ж, выходит и я кому-то поперек дороги стал. А если такое случилось, то долго мне не прожить. Как ни пытался я от этой беды уйти, а все одно не получилось. Зря я послал тебя тогда в город дите Груздевское лечить. Глядишь, не послал бы, ничего бы и не произошло, жили бы спокойно дальше. А может испытание это такое придумал господь тебе и мне?

— Может и испытание, — печально усмехнулся Буров. — Кто же его знает?

— Не пройти мне его, да и тебе, наверное, тоже, — настоятель вытер слезу с глаз, — Погибнем, да и ладно, наверное уже пора, устал я что-то. А находится тебе здесь все равно нельзя, не нужно, чтобы тебя тут видели. — Он протянул высохшую дрожащую руку к тумбочке, взял небольшой колокольчик и зазвенел. В дверь сразу влетели келарь и Артур, которые, по всему видать, ждали этого звонка. — Братьев зовите, — приказал игумен слабым, но уже твердым голосом. — Странник идти не может, сил у него не осталось после моего лечения. Пусть они его вынесут из монастыря и за мост перенесут, там на травке и оставят. Да быстрее, а то этого присланного монаха отравителя выпускать надо, уже психует наверное…

Уже через пять минут Бурова четверо здоровых монахов потащили из кельи игумена, он и понять ничего не успел, как оказался за мостом, здесь его и положили у камня, а сами ушли обратно, даже не оглядываясь.

— Вот и вся твоя благодарность, настоятель, — Тихомир тяжело встал и пошел к лесу. — Как-то совсем все плохо у нас с тобой получается, должно быть испытание нам действительно это не по силам. И тебя твои же отравят, и меня убьют.

Берсева снова вызвали к терминатору. Он и уйти то далеко не смог, даже до своего кабинета не добрался, а уже позвонила секретарша, ее голос дрожал, и сама она была явно перепугана.

— Одного меня вызывают? — спросил шаман.

— Нет, еще четверо уже здесь, — ответила секретарша. — Они сразу пришли, как вы ушли. Это из тех, что приехали с Арнольдом Ивановичем.

— Арнольд Иванович? — переспросил Берсев. — Это еще кто такой?

— Наш шеф, который вместо Быкова, — недоуменно ответила девушка. — А вы что, не знали?!

Берсев отключил телефон и рассмеялся. Он действительно не знал, что терминатора есть имя и отчество, да еще такое странное, наводящее на мысли, о евреях и немцах в семье. Но в Советском Союзе и не такое бывало, всякие нации здесь приживались.

Он вошел в приемную, улыбнулся секретарше, которая одним взглядом испуганно пялилась в монитор, а вторым наблюдая за тем, кто идет к ее начальнику. Берсев вошел внутрь и увидел, на полу, корчащегося от боли терминатора, рядом с ним стояло еще четверо мужчин с мрачными лицами, они даже не пытались помочь своему шефу. На полу, на дорогом ковре был нарисован круг мелом, написаны какие-то странные символы, и стояли высокие толстые черные свечи.

Пока шаман недоумевал над тем, что происходит, за его спиной появились, казалось, ниоткуда два телохранителя шкафа с автоматами, выглядевшими игрушками в их огромных руках.

— В круг, падлы! — прорычал терминатор. — Быстрее! Возьмитесь за руки! Эй, бойцы, помогите этим идиотам.

Берсева в спину подтолкнули стволом автомата, он сделал шаг вперед на подготовленное ему место, под его ногами оказался еще один круг, нарисованный мелом, что шаману показалось вполне логичным, он же все-таки являлся темным магом. Все пятеро мужчин, включая его, выстроились по кругу вдоль белой линии и взялись за руки, что шаману показалось как-то по-детски. Он знал немало обрядов, в том числе и такие, когда жрецы вставали в круг, чтобы усилить энергию, но никогда не проводил их сам, обычно справлялся своими силами.

Рука мужчины слева показалась Берсеву влажной от испарины, а у второго она ощутимо подрагивала от страха. Шаман даже улыбнулся. Ну что может быть страшного, когда пятеро мужчин встали вокруг шестого лежащего в круге? Это похоже на тот самый хоровод, который устраивали в его день рождения, также ходили, держась за руки, и пели песенку: Каравай, каравай, кого хочешь выбирай»…

— Вот так хорошо, — прохрипел терминатор, и вдруг заговорил быстро, язык был незнакомым, гортанные выкрики следовали за скороговоркой, и тут это случилось, руки людей, стоящих рядом вдруг стали ледяными, он захотел вырваться, но не смог, потому что один из телохранителей, повинуясь сигналу Арнольда Ивановича, ударил его сзади по голове. Шаман упал на колени, но сознания не потерял, поэтому хорошо ощущал, как уходит его жизненная энергия, как становятся ватными руки и ноги, как сердце начинает биться с перебоями. А вот его шефу наоборот становилось лучше, бледность у него прошла, слабость, похоже, тоже. Терминатор одним прыжком вскочил, схватил этих четверых за руки и затолкал в круг на свое место.

— Восстановитесь за счет этого идиота, мне уже хватит, — выкрикнул он. — Замкните круг, энергия еще идет.

— Так он умрет, если все забрать, — возразил один из них. — Может, не стоит? Энергии у него мало осталось.

— Берите, — скомандовал терминатор. — Он бесполезен и больше не нужен, благое дело сделаем, и на земле одним неудачником станет легче.

Сердце шамана еще ударило пару раз и остановилось, а он полетел куда-то в темноту, неожиданно перед этим увидев сверху свое тело, лежащее в круге, а затем огромная сущность, висевшая над терминатором, сожрала его черную душу.