— Я не могу тебе рассказать, отец, хотя, если ты подумаешь, то и сам все сможешь понять, — Желан порывисто обнял отца. Сжал на мгновение в своих объятиях и резко оттолкнувшись, вышел в двери.

Буревой сам не понимал, почему не последовал за сыном, почему не прекратил попыток уговорить его остаться и рассказать все то, что тревожило княжича. Он просто стоял и смотрел на опустевшую комнату и думал над словами Желана, а потом внезапно осел и опустился на кровать. Князь понял то, что хотел сказать ему сын, но всячески гнал прочь подобную мысль.

— Не может такого быть, — прошептал он, — Мой сын не стал таким как Светолика…

… Желан не взял с собой коня, все равно животные его боялись, а передвигаться можно было и по ночам, когда он мог превращаться в Хейд. Скорость в подобной сущности у него резко возрастала. Желан вспомнил, как быстро перемещался по верхушкам деревьев будучи в страшном зверином обличье.

Выходя в городские ворота, он на мгновение остановился и оглянулся назад. Отсюда было видно дерево, что росло возле дома Метелицы. Желан застыл, глядя на густую зеленую вершину, вспоминал, как прогуливался возле реки под руку с девушкой, как ждал на лавке возле ее дома, если она не успевала в срок нарядится. Княжич подумал о том, что даже теперь, будучи уже женатым мужчиной, который скоро станет отцом, он думал о другой девушке, а не о той, что звалась его женой. Он вспоминал девушку с которой его связала судьба нитями более крепкими чем брак.

Мысленно прощаясь с городом и с людьми, которых он успел тут узнать и полюбить, княжич пошел вперед по дороге. Солнце стояло высоко в небе и это означало, что до заката еще далеко и стоило беречь силы, пока он еще человек. В теле Хейд расстояние станет сокращаться значительно быстрее, в этом было некоторое преимущество колдуна перед обычным человеком.

Желан даже улыбнулся своим мыслям. Кажется, ему удалось найти что-то хорошее в образе, что пугал его. Так гляди, подумал он, и действительно начну думать, что Гронв был прав.

И княжич прибавил шагу.

Я уже не спала, когда скрип двери заставил меня напрячься и замереть. Как я только могла уснуть, мысленно ругала я себя и уже собралась было повернутся и посмотреть на того, кто вошел в комнату, как почувствовала легкое прикосновение к своим волосам.

— Харек, — произнесла я и северянин поспешно отнял руку.

— Ты не спишь? — спросил он тихо.

— Просто задремала на минуту, — я села на кровати, сонно улыбнулась, — Я ждала тебя.

Мужчина кивнул. Он выглядел обычно, не радостным и не расстроенным, хотя я ожидала, что после разговора с отцом что-то должно было изменится, но кажется, я ошиблась.

— Я хочу тебе рассказать о себе прежде, чем это сделает кто-то другой, — сказал Харек странным сиплым голосом и остатки сна окончательно выветрились из моего сознания. Я потянулась к Хареку, взяла его руку и зачем-то переплела наши пальцы. Это вышло как-то само собой и я почти не заметила своего движения, но северянин качнул головой и отнял руку.

— Сначала выслушай меня, а потом реши, что тебе делать, — произнес он.

— Я вся во внимании, — ответила я и Харек заговорил.

— Как ты уже поняла, Вальгард является моим отцом. Я догадываюсь, что у тебя появилось множество вопросов ко мне и думаю, что мой ответ остудит твое любопытство, — он взглянул на меня так пристально, словно хотел проникнуть внутрь моей души. Я отчего-то поежилась и немного отодвинулась в сторону, — Я буду краток!

— Моя мать не была женой Вальгарду, — произнес Харек спокойно, — Она была его рабыней и более того, когда я родился отец не захотел ни признать меня своим сыном, не дать моей матери свободу, как обычно поступают у нас на севере, если рабыня рождает от своего хозяина ребенка мужского пола. То есть, говоря кратко, я бастард.

Я нахмурилась. То, как он произнес это слово удивило меня. В голосе северянина было презрение к самому себе.

— Незаконнорожденный, — добавил он, — Отец хотел женится и иметь законных сыновей от родовитой женщины, ему под стать, и он женился, когда мне исполнилось одиннадцать, а мою мать продал за ненадобностью. Он бы продал и меня, но, наверное, решил подстраховаться, на тот случай, если у него вдруг так и не родится сын. Меня воспитывал Бёдвар и по наказу своего вождя, моего отца, этот воин стал обучать меня воинскому ремеслу.

— Кажется, он в этом преуспел! — прошептала я.

— Ты права, — усмехнулся Харек, — Но время шло и через два года жена отца, Асвейг родила ему долгожданного законного наследника, и я стал не нужен. Более того, если раньше отец просто не замечал меня, то теперь я стал ему мешать. Я понимаю, что это наговаривала на меня его жена. Она боялась, что отец может передумать и сделать меня своим наследником, я ведь был старше и уже почти воин, а ее Трюггви еще ходил под себя и был к тому же слабым.