Винсент сел рядом со мной.

— А почему вы теперь не вместе? — задал я очередной вопрос.

— Дана была одним из самых авторитетных и уважаемых карателей в Ордене. И за некоторые заслуги получила самый драгоценный подарок, о котором мы только можем мечтать: свободу. Она сняла с себя все клятвы, которые давала, включая клятву предназначения. Проще говоря, освободила себя от меня.

— А ты от нее освободился?

— Если я начну думать об этом, Эдуард, то радио в моей голове зазвучит еще более непонятно, чем раньше. Так что давай оставим эту тему. Нам надо подумать о другом: какого черта Дане взбрело в голову вставлять мне палки в колеса, и зачем она тут появилась?

Я закивал, показывая тем самым, что полностью согласен с таким решением. Тем временем Винсент поднялся, аккуратно расправил плащ, который он нес на сгибе локтя, и накинул его на плечи. Луна светила неярко, ее время от времени закрывали легкие облачка, но даже при таком освещении я заметил, что это вовсе не плащ, а длинная мантия из тяжелого материала. Винсент повернулся ко мне спиной, и я, чуть приподнявшись, разглядел на мантии двух вышитых змей, которые сплелись в тесный клубок. Скорее всего, змеи изображали какой-то древний символ, но я и понятия не имел, что это может означать. То же самое можно было сказать и о надписи на непонятном языке, которая заключала странный рисунок в окружность.

— Подними свою задницу, Эдуард, — обратился ко мне Винсент. — Я и так оказал тебе большую честь, взяв тебя с собой. Не пристало смертным сидеть в вальяжных позах перед ликом темных хозяев.

Сделав над собой усилие и сдержав колкое замечание касательно «темных хозяев», я поднялся на ноги.

— А теперь преклони колени, — продолжил Винсент.

— Преклонить… — начал я, но уже через долю секунды стоял на коленях. Ощущение было такое, будто кто-то невидимый дал мне хорошего пинка.

Несколько минут тишину нарушало только пение ночных птиц. Винсент стоял в паре шагов от меня, подняв голову к небу и прикрыв глаза. Я ожидал чего угодно, даже появления странного существа из-за кустов, но только не женского голоса, который, казалось, доносился отовсюду и одновременно из ниоткуда:

— Неурочный час, Винсент. Мы договаривались, что ты придешь тогда, когда у тебя будут новости.

— Я знаю, что виноват, и что нарушил твой покой, Великая. Но мое дело не терпит отлагательств.

— Это настолько срочное дело, что ты привел с собой смертного?

Смертного. Я уже несколько раз ловил себя на мысли, что начинаю ненавидеть это слово.

— Если тебе неугодно его присутствие, я сейчас же отошлю его назад.

— Вот уж нет! — возмутился я. — Я не собираюсь возвращаться в одиночестве по жуткому темному лесу! Особенно после твоих слов о лесных…

Слово «духах» застряло на полпути, так как больше я не мог произнести ни звука. Винсент уже проделывал этот фокус у меня дома, и сейчас повторил его с не меньшим успехом.

— Прости его, Великая. Смертные в большинстве своем очень невоспитанные существа.

Женский голос издал странный звук, который отдаленно напоминал смех.

— Верни ему дар речи, Винсент. Их коротенькая жизнь и без того полна несчастий. Я вижу, что моя сущность приводит его в недоумение. Думаю, мне лучше принять более привычный для него облик.

— Что вы, не стоит так утруждать себя, — обратился я к невидимой собеседнице, довольный тем, что снова могу говорить.

— Ты очень милый мальчик, смертный. Я не хочу тебя пугать.

Голос мягко зашелестел, будто произнося какое-то заклинание на непонятном языке, и через мгновение напротив Винсента появилась невысокая женщина с длинными светлыми волосами. Они были такими густыми, что окутывали ее фигуру почти полностью, и тем самым создавали минимальную видимость одежды — одеться «начальница» Винсента не потрудилась.

— Вот, так лучше?

Женщина посмотрела сначала на меня, а потом перевела взгляд на своего подопечного и заметила, что он опустил глаза.

— В чем дело, Винсент? Тебе не нравится это тело? Когда-то образ богини Афродиты был очень модным. Мода — ведь так это сейчас называется?

— Не сочти мои слова дерзостью, Великая, но люди приобрели привычку носить одежду…

Женщина недоуменно подняла бровь.

— На самом деле? Как давно?

— Достаточно давно…

— Прости, Винсент. Ты знаешь, мы не обращаем внимания на такие мелочи. — Она повернулась ко мне. — Я могу ненадолго одолжить твой плащ, смертный? Ты не замерзнешь?

— Да нет, что вы. Прошу вас.

Я отдал женщине плащ, и она, кивнув мне в знак благодарности, закуталась в него.

— Меня зовут Рианна, — представилась она с улыбкой. — А тебя — Эдуард. Это очень красивое древнее имя. Твои создатели желали тебе добра. — Она взглянула на Винсент. — Так что же случилось? Про Дану я уже знаю.