Эшвел продолжал:

— Уверяю вас, Уоллис, я уважаю ваши знания и изобретательность, но на моих глазах провалилось уже третье испытание. Пора положить этому конец. В конце концов, до крайней даты выполнения задания остается менее четырех недель.

— Совершенно верно, — тихо признал Уоллис. — Полнолуние, середина мая. Уровень воды у плотин будет максимально высок. После этого он начнет снижаться.

— Вот то-то же. Идея прекрасная, но слишком дерзкая, учитывая сроки. Можно попробовать через год. А теперь я предлагаю вернуться в Лондон, подготовить необходимые распоряжения по сворачиванию программы и…

— Нет! — отчаянно выкрикнул Уоллис. — Просто нужно провести еще испытания. Бомба сработает, я в этом убежден!

— Я тоже. — Ко всеобщему удивлению, Гай Гибсон шагнул вперед. — Если мистер Уоллис говорит, что она сработает, мне и моим экипажам этого достаточно. В конце концов, лететь-то нам.

Все знали, что мнение Гибсона является решающим. Если он поддержит Уоллиса, у того еще остается шанс. За многие недели тренировок эти двое очень сблизились — Квентин заметил, что здесь, рядом с Уоллисом, стоит совсем другой Гибсон, не огнедышащий дракон из Скэмптона: он больше был похож на почтительного племянника рядом с любимым дядюшкой. Когда утром того же дня не взорвалась вторая бомба — она развалилась на куски при ударе об воду, — все стали свидетелями странного зрелища: Уоллис стащил ботинки и носки и побрел по ледяной воде отыскивать обломки. Почти все отвернулись в смущении — кроме Гибсона: он остался возле воды и помогал.

— Джентльмены, — продолжал Эшвел, — не будем лгать самим себе. Дело не только в бомбе. Операция чрезвычайно затратна во всех отношениях — с точки зрения личного состава, технического обеспечения, я уж и не говорю про деньги. Все эти ресурсы можно употребить на другие цели. Кроме того, у нас масса мелких недоработок. Радиопередатчики барахлят, навигация проблематична, и список бесконечен…

— Никто не говорил, что будет легко, — пробормотал Уоллис.

— Никто не говорит о легкости. Речь об осуществимости.

— Это осуществимо. Я уверен.

Эшвел обвел комнату взглядом, качая головой. Потом взял свой портфель.

— У вас неделя, джентльмены.

За его спиной хлопнула дверь. Тут впервые заговорил Кохрейн:

— Барнс, утром у меня встреча с Харрисом. По-вашему, это осуществимо? Если учитывать все недоработки и сроки?

— Наверное. Ох, да не знаю я, — вздохнул Уоллис. — Только если нам наконец улыбнется удача.

В течение следующего часа Квентин узнал все, что было известно остальным. Кодовое название бомбы — «Апкип» («Домохозяйка»), операции — «Честайз» («Наказание»). Задача — довести двадцать «Ланкастеров» из 617-й эскадрильи до самого драконова логова, до прекрасно защищенного Рурского бассейна, промышленного сердца Германии, и там сбросить бомбы Уоллиса на три основные плотины. Плотины сдерживают миллионы тонн воды, обеспечивая работу сталелитейных заводов, электростанций и фабрик по всему бассейну. Если разрушить плотины, не только возникнет смертоносная приливная волна, но и будут выведены из строя все предприятия, которые уцелеют.

Как всегда, дьявол был в деталях. Во-первых, чтобы добраться до цели, а потом вернуться на базу, «ланкастеры» все время должны будут лететь над самой землей, при лунном свете, используя специальные маршруты — тайные, те, где их не ждут. Во-вторых, если они все-таки доберутся до цели, атаковать ее нужно будет в точности согласно плану Уоллиса, который полагал, что даже одна бомба при точном попадании способна разрушить плотину.

Оно и хорошо, подумал Квентин, поскольку каждый «ланкастер» в состоянии нести только одну бомбу, а сбрасывать их нужно с величайшей точностью. Во-первых, бомба будет совершать по пятьсот вращений в минуту, в противоход — перед сбрасыванием ее раскрутит ременный привод, расположенный в бомбовом отсеке. Заходить нужно будет в лоб, над поверхностью воды, под определенным углом к плотине. Самолет нужно будет выдерживать в горизонтальном полете в 150 футах над водой на точной скорости — 232 мили в час. Сбросить раскрученную бомбу нужно в 450 ярдах от центра плотины. Сбросишь раньше — она не долетит и утонет, сбросишь позже — она ударится о гребень или просто перепрыгнет плотину. Но при верном сбрасывании она долетит, отталкиваясь от поверхности водохранилища, до плотины, взорвется и разрушит опоры. Довершит дело чудовищный напор воды.

Квентин в очумелом молчании переваривал эту информацию. План был столь же блистательным, сколь и дерзким. Впрочем, напомнил он себе, все еще не продумано до конца. Не доказано. Полномасштабный прототип «Апкипа» так пока и не запрыгал по воде. Ни разу.

Вечер шел, дискуссии становились все горячее. В конце концов Уоллис отбросил карандаш в сторону.

— Есть только один способ, — вздохнул он устало. — Я имею в виду, с учетом сроков.

— Ну, валяйте, говорите. — Кохрейн явно терял терпение.

— Вообще отказаться от внешней оболочки.

— А это сработает?

— Да. Но только если ослабить удар. Сбрасывать придется с меньшей высоты. Думаю, футов с шестидесяти.

Все ошеломленно смолкли. Потом Гибсон прочистил горло:

— Но… это же меньше, чем размах крыльев «ланкастера», вы это знаете. Чуть наклонил машину, чуть опустил нос — и заденешь воду. А это конец.

— Я знаю, Гай, — мягко произнес Уоллис. — И поэтому не могу просить вас об этом.

— Днем-то все просто, — продолжал Гибсон, глядя на стол. — Днем масса ориентиров, чтобы рассчитывать высоту. А ночью ни одного. В этом вся проблема. Нам нужен способ точно определять высоту, ночью, над водой. Если решим эту задачу — сможем лететь на шестидесяти футах.

Кохрейн обвел стол взглядом.

— Да, но как?..

На следующее утро Квентин приступил к исполнению своих новых обязанностей — адъютанта Уитворта. По мере того, как бежали утренние часы, начали происходить странные вещи. Сначала прибыл поднос с чаем и печеньем, который принес официант из офицерской столовой. Потом забежал вестовой, спросил, не нужно ли Квентину что отпечатать. Наконец появился рабочий и привинтил к двери табличку: КАПИТАН АВИАЦИИ КРЕДО, КАВАЛЕР ОРДЕНА «ЗА ВЫДАЮЩИЕСЯ ЗАСЛУГИ».