— Сделана вчера в Рекулвере. Я лично видел. Прыгает, черт ее задери!

Квентин уставился на фото. На нем был тот же, что и раньше, участок берега, та же группа наблюдателей, среди них Эшвел, Гибсон, Уитворт и Барнс Уоллис с непокрытой головой. Этот последний победоносно размахивал руками, будто дирижер, глядя на огромную, похожую на барабан бомбу, скакавшую по волнам в сторону берега.

— Ничего себе! — Квентин уставился на фотографию.

— Да. Квентин, ты бы ее видел. А знаешь, что из этого следует?

— Операция состоится.

— Вот именно. — Уитворт кивком показал на еще какие-то фотографии на столе. — Хочешь посмотреть на цель?

Квентин взял кадры аэрофотосъемки — огромное крючкообразное озеро в окружении полей и лесов. В одном конце находилась длинная дуга плотины со сторожевыми башнями по краям.

— Это Мен, — сказал Уитворт. — Ничего себе зверюга, а? Фотографии сделаны с разведчика-«спитфайра», с высоты тридцать тысяч футов. Он вылетал раз в неделю, последнюю съемку провели вчера. Разницу видишь?

Нет, хотел было ответить Квентин. Потом пригляделся.

— Уровень воды. У плотины. Чем дальше, тем выше.

— Верно подметил. К маю он поднимется до максимума — тогда, по словам Уоллиса, и нужно атаковать.

Квентин взглянул на настенный календарь.

— Для этой операции экипажам нужно полнолуние…

— А это примерно середина месяца.

— Ничего себе.

— Вот именно. Времени у нас совсем мало.

Квентин вернулся к себе — Хлоя ждала с чаем на подносе.

— Вам два сообщения, сэр, — сказала она. — От некой миссис Барклай из совета графства Стаффордшир, ответ на ваш звонок на прошлой неделе. Перезвонить ей?

— Нет, спасибо. Это потом. Что еще?

— С минуты на минуту прибудут новые «Ланкастеры».

Квентин схватил фуражку.

— Тогда поехали встречать.

Они сели в «остин», он за руль, она — за передачи, и понеслись по мокрому от дождя бетону в дальний конец аэродрома. Там, у диспетчерской будки, уже собралась целая делегация из летного состава 617-й эскадрильи.

Один из пилотов подошел к Квентину. Это был Джон Хопгуд, двадцатидвухлетний лондонец.

— Не видно новых «ланкастеров»? — спросил Квентин.

— Скоро будут. — Заслонив ладонью глаза, Хопгуд осматривал горизонт. — Я слыхал о твоем поступке, Кредо. Тогда, в «Веллингтоне». Мне Динги Янг рассказал. Отважный поступок, парень.

— Спасибо. Мне очень приятно. — Квентин посмотрел на Хлою, которую уже окружили распетушившиеся авиаторы. — Как там ночные полеты? Новые прожекторы помогают?

— Да. Под брюхо «ланкастеру» поставили два прожектора, один за бомболюком, другой на носу. Отрегулировали, чтобы из кабины были видны круги на воде, перед правым крылом. И выставили угол так, что точно на высоте шестьдесят футов круги соединяются. Работает без отказа! Сам вчера ночью пробовал.

— Просто здорово. А как там радио?

— Последняя идея — поставить ультракоротковолновые рации, как в истребителях, чтобы «ланкастеры» могли переговариваться, по крайней мере на небольшом расстоянии. А для получения и отправки радиограмм на большие расстояния будем использовать стандартные передатчики с морзянкой.

Квентин склонил голову набок. С запада долетел гул двигателей.

— Похоже, все наконец сходится, Хоппи.

— Да уж пора бы. Осталось получить оружие…

— Гм. Тут без комментариев. Для начала — будут вам новые игрушки. Вон они! Кстати, а как называется эта модификация?

— А никак не называется. Просто по номеру. «Ланкастер-464».

Гул превратился в гудение, а потом в рев — пять «Ланкастеров» промчались у них над головами, ушли в широкий левый разворот и по одному стали заходить на посадку. Через несколько минут они уже катились по полосе к поджидавшим летчикам, которые разглядывали их с предсказуемым скептицизмом.

— Ну и уроды! Что это у них с бомболюками?

— Да их просто отрубили, видишь, вместе с заслонками.

— А что это за вилки там снизу торчат?

При этом никто не скрывал возбуждения. Долгие недели тренировок на чужих бортах, перешептывания, сплетни — и вот наконец будущее задание начало вырисовываться отчетливо. Квентин видел, как первый «ланкастер» заглушил двигатели — и его тут же обступили летчики, любопытные, как ребятишки.

На протяжении следующих нескольких дней пригнали и остальные самолеты, распределили их между экипажами. На боку каждого были выписаны красным буквы «Эй-Джей» — код эскадрильи плюс третья опознавательная буква. Распределяли не глядя: Эй-Джей-Эй («Эппл») достался Динги Янгу, Эй-Джей-Би («Бейкер») — Биллу Эстелу, Эй-Джей-Джи («Джордж») — Гибсону, Эй-Джей-Эм («Мама») — Хопгуду и так далее. Питеру и его экипажу, к их общему восторгу, выдали Эй-Джей-Ви («Виктор») — его немедленно перекрестили в «Вики» в честь жены Чоки. Едва инженеры закончили осмотр и выкатили самолет из ангара, как весь экипаж забрался внутрь, чтобы проверить борт в воздухе.