Офицеры быстро заняли свои места, готовясь через внутреннюю связь передавать команду орудийным расчётам. Ланарис молча стоял, и смотрел сквозь стекло на мостике в сторону где должен был сейчас лететь самолёт Адриана. Тем временем корабельные артиллеристы уже занимали свои позиции и наводили орудия на приближающуюся машину.

Ланарис стоял на мостике, опершись рукой на поручень, пристально смотря вперёд сквозь стекло рубки. Вокруг суетились офицеры, передавая на орудийные палубы приказы. Вдали над облаками был уже виден корпус самолёта, орудия были подготовлены и нацелены, как вдруг страшный удар сотряс корабль. За ним последовали ещё несколько. Мостик накренило, несколько человек упали со своих мест, император еле удержался на ногах, только благодаря тому, что со всей силой сжал поручень рукой.

— Что происходит? — во весь голос заорал Вишницкий, медленно отпуская лестничные перила, за которые он схватился при толчке.

— Взрывы в отсеках с генераторами магнитного поля, — отрапортовал офицер, который рухнул на пол со своего места и, поднявшись на колени, смотрел на монитор на приборной доске, пытаясь сохранить в своём голосе отчётливость и ясность, что получалось у него весьма паршиво.

Находившиеся на мостике офицеры забегали между приборами. Отовсюду послышались крики:

— Крен на правый борт тридцать градусов.

— Пожар в третьем генераторном отсеке.

— Высота четыре шестьсот пятьдесят продолжает падать.

Капитан бросился вперёд к офицерам, работавшим с приборами и яростно размахивая руками, стал отдавать приказы, среди которых он постоянно повторял одну фразу:

— Продолжать борьбу за живучесть корабля!

Но тут помещение огласил громкий оклик Ланариса:

— Господа! — все кто находился в рубке, повернулись и посмотрели на императора, тот стоял, выпрямив спину и слегка опустив голову, выдержав короткую паузу, продолжил. — Вы проявили невероятную отвагу и верность нашим идеалам и нашему роду, во время Антитерранской кампании. Вы сделали больше, чем я был вправе от вас требовать, и отныне имеете полное право на отступление. Капитан, подготовьте экипаж корабля к эвакуации. Для меня было честью иметь в подчинении таких людей как вы.

Офицеры эсминца встали смирно, с трудом сохраняя равновесие на накренившейся палубе, и приложив руку к сердцу, произнесли хором: 'Боже храни императора'.

Ланарис развернулся и вышел прочь. Он быстрым шагом шёл по коридору, рукой постоянно опираясь на стену, куда иначе бы непременно упал из крена корабля. То и дело чувствовалось, как корпус сотрясали удары. Император быстро спустился по лестнице и направился в сторону своей каюты, где должна была находиться Селеция. Мимо пробежало несколько матросов из состава инженерной бригады. Со всех сторон доносились какие-то крики, что-то шипело, раздавались звонкие удары металла, но, к счастью, чувствовалось, как корабль чуть не вставший горизонтально начал выравниваться, хотя было понятно, что это лишь временно.

Как только он спустился на нужную палубу ему навстречу из темноты коридора выскочила Селеция, бежавшая куда-то дальше. Ланарис схватил её, но она тут же извернулась и с силой врезала ему чем-то тяжёлым в челюсть. Император и без того с трудом стоявший на ногах отлетел к стене и осел вниз.

На мгновение он как будто отключился, но к нему вовремя подскочили гвардейцы, которых он оставлял для охраны девушки.

— Ваше величество, ваше величество, — офицер присев возле императора на одно колено быстро привёл его в чувство.

Ланарис посмотрел на него потерянным взглядом и тихо спросил:

— Где она?

— Она вырвалась, как только произошёл взрыв, — ответил гвардеец, доставая флягу водой и протягивая её государю. — Нужно срочно уходить отсюда.

Раздался толчок, весь корабль перекосило и офицер, чуть не завалился набок, но вовремя подставил руку.

Ланарис осмотрелся и, быстро поднявшись, готов было броситься вслед за Селецией:

— Куда вы, нужно уходить, — крикнул ему в спину гвардеец.

— Вы этого не поймёте, — ответил Ланарис, повернувшись и двинувшись дальше, повторил, уже, словно разговаривая сам с собой. — Вы этого не поймёте, вы этого никогда не поймёте.

Он нашёл Селецию лежащей в одном из коридоров. Её голова была разбита, и весь правый висок был в крови. Диктатор опустился и проверил пульс, она была жива. Подняв девушку на руки, Ланарис понёс её к выходу, с трудом держась на ногах. Перед глазами всё плыло, звуки казались приглушёнными. Он ступал осторожно, чтобы не упасть, но чувствовал, что силы покидают его и ноги начинают подкашиваться. К счастью для него, из полумрака коридора появились гвардейцы, командир подхватил девушку на руки, двое солдат хотели взять императора под руки, но тот только огрызнулся.

Они вышли к ангару, откуда уже отлетали последние самолёты. Гвардейцы внесли Селецию на борт, и Ланарис уже хотел подняться, но неожиданно знакомый голос окликнул его со спины:

— Мы ещё не закончили, ваше превосходительство.

У края раскрытых боковых ворот стоял человек в расстегнутом военном кителе, слегка развевающемся на ветру, держа в руках шпагу. Он со злобой смотрел на императора исподлобья, вызывая того на поединок. Ланарис повернулся, его лицо приняло озверевший вид, он выхватил шпагу и бросился вперёд, не обращая внимания на попытавшегося его остановить офицера, и закричал нечеловеческим голосом: