Канцлер подошёл к балюстраде, провожая недоумённым взглядом самолет, взмывший над окрестными домами.

— Пусть уходит, — произнёс Ланарис, севший невдалеке, казалось уже совсем потерявший силы от потери крови.

К нему сразу подбежал военный врач с бинтами и аптечкой принявшийся немедленно перевязывать рану императора. Ещё через минуту на балкон вышел гвардейский офицер в потрёпанном в бою мундире, и, встав перед тираном по стойке смирно, держа фуражку в руках, доложил, голосом явно не походящем на официальный рапорт:

— Ваше величество, атака на резиденцию отбита, но если они нападут снова подобными силами, то нам выстоять. Гвардейские части в городе отходят, вторая дивизия отбила атаки на западе города, но первую дивизию выбили с правого берега, солдаты Кворитшаля успели подорвать только два моста из пяти.

— Что с зеркалами, — взволнованно спросил канцлер.

— Туда они не сунуться, там чистое поле вокруг и танки по периметру, — произнёс император обессилившим голосом, потерянно смотря куда-то в одну точку. — Отдайте приказ войскам отходить к западной стороне и прорываться к холмам. К резиденции пусть вышлют транспортные самолёты. Мы покидаем город.

На некоторое время повисла тишина, потом кто-то задал вопрос:

— А что делать с Валенродом?

— Ни в коем случае его не преследовать, — приказал император.

— Боюсь поздно, ваше величество, мне только что сообщили, что лейтенант Крейтерн уже поднял своё звено.

В ангаре эсминца в сопровождении экипажа своего самолёта появился командир звена. Стоявшие между рядами самолётов лётчики сразу выстроились в шеренгу. Крейтерн, не сбавляя шаг, на ходу командирским голосом приказал:

— Вторая, третья и четвёртая машины приготовиться к взлёту, — и тут же, развернувшись, более громко крикнул стоявшим на мостике инженерам. — Немедленно открыть створки.

Пилоты разошлись и двинулись выполнять приказ лейтенанта. Через минуту три самолёта завели двигатели. До того тихий отсек быстро наполнился разными звуками, между машинами забегали бортовые механики, со скрежетом медленно начали раздвигаться створки на потолке.

— Почему вы поднимаете только четыре машины из двенадцати, — спросил еле поспевавший за командиром пилот.

— В идеале я должен был разобраться с ним сам, ещё три самолёта пойдут как сопровождение.

Крейтерн вместе с пилотами забрались в командирскую машину и быстро разместились внутри по своим местам.

Пристегнувшись на месте главного пилота, лейтенант, сложив руки перед собой, уткнувшись в них лицом, ожидая пока заведётся двигатель.

— Ваше превосходительство, это правда, что вы знали человека, который руководит мятежом? — услышал он из-за спины голос штурмана.

Крейтерн выпрямился в кресле и обернулся, взглянул на пилотов с интересом на него смотревших, и тяжело вздохнув, произнёс:

— Я знал лейтенанта Лавразийской армии, одного из лучших пилотов республики и верного присяге солдата. Этого предателя я не знаю, и знать не желаю. Поднять самолёт, живо!

Командирская машина начала медленно взмахивать крыльями, оторвалась от земли и постепенно стала набирать высоту провожаемая членами экипажа корабля. Вслед за ней к раскрытым дверям ангара, сквозь которые виднелось звёздное небо, поднимались ещё три машины. Когда они поднялись на уровень потолка ангара, и начали по одному вылетать наружу, в помещение вбежал старший радист, с криком:

— Остановите их, остановите немедленно, у меня приказ императора, у меня приказ: 'Не преследовать Валенрода'.

Было уже поздно. Самолёты покинули борт эсминца и отправились в погоню за мятежным лейтенантом. Под ними в тени освещаемый редкими огнями лежал обречённый город, уже практически полностью отбитый мятежниками у гвардейских частей, но Крейтерна это уже не интересовало. Его цель лежала в иной плоскости.

Валенрод оставшись один в захваченном самолёте, стремился как можно быстрее покинуть воздушное пространство над городом. Для него ещё ничего не было потеряно, и Адриан это прекрасно понимал. Ланарис выжил, но его гвардия разбита и вторжение в Антитерру находится на грани провала, а с ним на волоске повисла и сама империя.

Надев авиационные очки, которые он достал у одного из убитых пилотов, чтобы защитить газа от потока воздуха бившего через разбитое по центру лобовое стекло, бывший лейтенант вёл машину к югу, на захваченную повстанцами сторону. Не желая подходить к эсминцу на расстояние эффективного действия орудий, он заложил большой крюк к западу, летя над отступающими из города лавразийскими частями.

Когда по левому борту появились четыре тени быстро приближавшиеся со стороны небесного корабля, Валенрод не удивился, только сжав плотнее штурвал, подался вперёд и, переведя крылья в неподвижное положение, приготовился к ускорению самолёта. Машина стала быстро снижаться, набирая скорость, так что преследователи начали отставать, более не имея возможности выйти на перехват самолёта Адриана.