— А перчатки тогда куда я дел? Проглотил, что ли?! Меня ж всего там обыскали.

— А там камин горел, помнишь? Фигурку бронзовую мы там нашли. Металл огня не боится. А вот кожа, ткань перчаток быстро бы пламенем взялась.

— Да пошел ты в баню! — Газаров отвернулся.

— Знаешь, Георгий Делиевич, ты не злись. Я еще не решил — что с тобой и как. — Колосов подпер подбородок кулаком. — Признаюсь, меня тоже немножко удивило, как быстро они там в казино тебя нам сдали. Упаковали и сдали — получите, распишитесь. В прошлый-то раз точно так же некоего Майского нам сбагрили — уже схваченного и даже с пугачом переделанным в кармане. И тоже все показания на него дружненько дали. Знал такого — нет?

— Знал. Учти: он на убийство никогда не пойдет. Кишка тонка. Наркоту толкает иногда и взаймы дает под проценты. Ну, чтобы сразу можно отыграться прямо у стола. Процент под выигрыш.

— Тебе давал?

— Ну, пару раз.

— А ты, наверное, проиграл сразу же все. И заем, и проценты. — Никита вздохнул. — Говорят про тебя: не везет тебе в последнее время крупно.

— Сплетни. А кто это говорит?

— Обухов. Геннадий Обухов, майор, как и я, по званию. Не помнишь такого?

Газаров впился в Колосова настороженным взглядом.

— Обухов из РУБОПа. Дела у вас клеились, да что-то зашли в тупик. — Никита усмехнулся. — И зря. Не плюй в колодец, как видишь.

Газаров молчал.

— Мы тобой, гражданин Алигарх, заинтересовались еще до убийства Таураге. Версия одна у нас есть по казино и по причине, отчего это там народ как зайцев стреляют. А ты, Алигарх Делиевич, должен признаться, классно на эту версию нам подходишь.

— Что еще за версия?

— Не скажу я тебе. Может, сам мне скажешь попозже. Догадаешься. А может, и догадываться не придется — явку с повинной прокуратура уважает. Да и суд тоже.

— Да не убивал я Таураге! Ну, было у меня с ним... Был конфликт, даже больше. Из-за жены. Он меня ненавидел. Но я-то... разве мог я Эгле такой удар нанести? Брата убить родного ее? Да я... я бы руку лучше дал себе правую отрубить! Она же мне жена, а ему сестра. Как же я мог, как бы я ей в глаза смотрел потом? Я же люблю ее, понимаешь ты?

Речь по эмоциональной силе, видимо, приближалась к камерным монологам и речитативам. Никита терпеливо слушал.

— Давай лучше вернемся к Тетерину, — предложил он. — Вспомни тот вечер хорошенько. Ничего странного не заметил?

Газаров после крика тяжело дышал. Пожал плечами — нет.

— Да, никто ничего странного в тот вечер в казино не заметил, а Тетерина прикончили, — сказал Колосов. — У нас показания на сына Салютова Филиппа есть. Знаешь его?

— Знаю. Малахольный он.

— Почему?

— Да так. Жизни в нем нет. Замороженный какой-то. Я таких людей не люблю, — Газаров покачал головой. — А это вы насчет того, что Песков-швейцар про него болтал?

— А ты и про него знаешь?

— А то нет. Мы потом в баре с Липой и приятелем его как-то вспоминали про это. Липа сказал еще, что, возможно, он последним видел Тетерина в тот вечер живым.

— Липа... Ишь ты, прозвище-то какое, — усмехнулся Колосов. — А этот его приятель... Этот Легионер, что ли? Тоже кликуха... Вообще, как его по-человечески зовут? Как фамилия?

— Черт его знает, — Газаров пожал плечами, — Легионер — все его так зовут. Он в Чечне воевал в первую войну. Это точно, не лжет, меня в этом вопросе не проведешь. У наемных подлинные-то имена там не в чести были. Ну так и пошло с тех пор — Легионер. Темная он лошадка. Контуженый какой-то. Я с ним мало общался.

— Так, если ты насчет показаний Пескова в курсе, может, знаешь и то, что он не про одного Филиппа нам говорил, но и про Жанну Басманюк. Он якобы видел, что она из мужского туалета в тот вечер выходила. — Колосов следил за фигурантом. Тот слушал с явно возрастающим интересом. — Или про Басманюк для тебя — новость?

Газаров молчал, словно что-то обдумывал. — Слушай, а давай так, — сказал он, — версия, говоришь, у тебя есть. Хочешь, я тебе еще одну версию подкину? Я тебе идею — ты мне волю из этой душегубки вашей, а? Я ведь только задержан, сам сказал. И неохота мне, невиновному, здесь у вас торчать ни за что. Ну, хочешь так сыграем: мое слово против твоего?

— Так у меня сейчас очков больше. Пять свидетельских показаний против тебя. Тебе по-крупному прикупать придется, Алигарх.

— Ничего, рискну.

— Что еще за версия у тебя?

— Сначала скажи — принимаешь мои условия? Колосов секунду подумал.

— Ну, хорошо. Принимаю. И следователя попытаюсь переубедить. Все равно ты от нас никуда не денешься.

— Значит, версия моя такая. Только учти, я никого ни в чем не обвиняю. Просто высказываю свои подозрения вслух. Не знаю, как насчет брата моей жены, а вот старичка Тетерина Жанна вполне могла убрать.