Вырезание чаши из большого нароста на стволе поваленного дерева заняло время до вечера. Ночевать у костра оказалось тепло и достаточно комфортно, хотя к утру он весь прогорел и пришлось долго раздувать оставшиеся угли.

Позавтракав уже порядком приевшимися луковицами, Игинкат с копьем на плече и ножом на перевязи отправился в горный поход вдоль ручья. Приходилось то и дело продираться сквозь заросли, а в одном месте дорогу преградил горный уступ, с которого ручей низвергался водопадом. Вот где помогло умение карабкаться по скалам! Наконец, каменные стены ущелья расступились, и мальчик в небольшую горную котловину. Здесь действительно обнаружилось озерцо, совсем небольшое по площади, но довольно глубокое — метра два точно, с чистейшей водой. Увы, ни рыб, ни лягушек здесь не водилось.

Игинкату вдруг захотелось искупаться. На третий день пребывания на лоне природы он был уже достаточно измазанный, весь в грязи и саже от костра. В ручье-то особо не отмоешься, ну, разве что руки и физиономию. Храбро нырнув в маленький водоем, мальчик взвизгнул. Вода оказалась очень холодная, наверное, из какого-нибудь ледника. Ну, впрочем, уж ему-то не привыкать! Отмахав несколько метров по водной глади и смыв с себя всю грязь, мальчуган выскочил на берег. Вытереться было решительно нечем, пришлось интенсивно побегать в ожидании, пока тело само обсохнет на ветру.

Полученная встряска побудила Игинката к дальнейшим подвигам. Вон тут прямо над котловиной возвышается высокая скала, почему бы на нее не залезть? Реализация задуманного потребовала немалых усилий. Скача по камням, мальчик сам почувствовал себя горным козлом. Но вот он, наконец, на вершине. А уж вид здесь!.. Вон внизу то самое озерцо, отсюда кажущееся просто лужицей, вон ручей, в него впадающий, а там вдали, кажется, даже виден язык горного ледника, из которого он вытекает. Местность там какая-то неприветливая, одни голые скалы, лишь на самых вершинах покрытые снегом. Если посмотреть в другую сторону, то виден сплошной лесной полог с редкими обнаженными скальными выступами. За густыми кронами ни речушек не видать, ни дороги, которая где-то тут внизу проходит, ни человеческого жилья, если оно здесь вообще есть. Наверняка отсюда видны места, где высадили его товарищей по группе. Но как их распознать-то? Разве что по дымкам от костров. Но и этого чего-то не видно, то ли слишком далеко, то ли он здесь вообще один, кому удалось добыть огонь. Ай, ладно, если даже он и отыщет кого, все равно же с ними встречаться нельзя! Вздохнув, мальчуган начал спуск с вершины.

На следующее утро Игинката разбудили подозрительные звуки. Нечто похожее он уже слышал во время летнего похода. Высунувшись из шалаша, мальчик пригляделся. И точно, внизу кормилось кабанье семейство: свинья и два подсвинка. Секача нигде не было видно, и Игинкат решился. Сунув копье острием в ножны на перевязи и пристроив его за спину, чтоб не мешалось, взяв в руку нож и стараясь не шуметь, мальчуган пополз к пирующей семейке. Так, осталось всего два шага… Рывок… Поваленный набок и придавленный телом мальчика подсвинок бешено засопротивлялся, пытаясь подняться на ноги. Здоровенные свиньи на мясокомбинате так не вырывались! Тем не менее, Игинкат все же добрался до его горла и перерезал его отработанным движением. Кабаниха, которую мальчик опасался больше всего, не стала защищать отпрыска и обратилась в бегство. Игинкат уже счел было себя победителем, но тут до его ушей донеслось грозное хрюканье. Кабан!!! В мгновение ока мальчик вскарабкался на ближайшее дерево.

Разъяренный секач потыкал было древесный ствол клыками, но повалить, естественно, не смог, и решил приступить к осаде. Мальчуган, превратившийся внезапно из охотника в дичь, с трудом удерживался на тонких ветках. И сколько, интересно, эта гора мяса собирается его сторожить? А что если до следующей ночи? Не, так долго он точно здесь не высидит, руки ослабеют, и тогда поминай как звали! Кидаться с ножом на эту зверюгу — полное безумие, у секача клыки почти такой же длины, как его нож. А что если попытаться хитростью?

Игинкат принялся дразнить кабана, обстреливая его с высоты сованными мелкими веточками, и даже спустился пониже, чтобы у секача возникла иллюзия, что хотя бы ноги врага можно достать. Тупое животное купилось, встав на дыбы и опершись на ствол передними ногами. Злобный кабаний глаз уставился на Игинката, но уже через секунду мальчик вонзил в него острие своего копья, стараясь достать до мозга.

Яростный визг, секач катается по земле, древко с треском ломается, но острие все равно уже там, внутри, из разверстой раны хлещет кровь, кабан все еще бешено дергается, но это, похоже, уже агония. Лишь когда враг окончательно затих, Игинкат решился спуститься с дерева.

Ну, теперь мяса у него было, хоть обожрись! Мальчик добрый час провозился, освежовывая ножом старого кабана, а потом разделывая подсвинка. Чтобы добыча не протухла, все же четыре дня еще впереди, пришлось подкоптить ее на костре, разумеется, только подсвинка, с тушей секача мальчуган не управился бы, для него и вертела подходящего не сделать. Часть окорока Игинкат, правда, все же отрезал, поджарил на костре и попробовал. Мясо оказалось очень жилистым и жестким, куда хуже нормальной свинины. Если бы ничего больше не было под рукой, конечно, и такое бы сошло, но при наличии более нежного подсвинка мальчик решил обойтись без столь сомнительного удовольствия. От секача ему достался другой ценный предмет — шкура! Толстая, поросшая густым жестким волосом, мех, конечно, так себе, шубу не сошьешь, но в качестве средства утепления сгодится вполне, не все же листвой прикрываться.

Оставшиеся до конца испытания дни Игинкат наслаждался жизнью. Еды хватало, опасных хищников в округе, похоже, не водилось, хотя копье он на всякий случай вырезал новое. Неразделанную тушу кабана каким-то образом высмотрели стервятники. Смотреть на их пир было и страшновато, и забавно. Мальчик подумал даже, а не подбить ли одного из них камнем, чтобы добыть перья из хвоста себе на украшение, но в итоге поленился. Накануне отъезда он повторил прогулку в горы, чтобы отмыться в озерце и выйти к людям относительно чистым.