Шрифт:
Дитрих слабым движением руки велел Соломону замолчать, равно как Герлин и Флорису, которые снова хотели возмутиться.
— Составьте такой документ, Соломон, — прошептал он. — И приведите господина Адальберта и господина… господина Леона! Они должны засвидетельствовать его.
Господин Адальберт вскоре появился, а господина Леона нигде не могли найти.
— Этот гаденыш знает, что его ожидает, — кипел Флорис.
— Причем он наверняка не рассчитывал на великодушие господина Дитриха, — спокойно произнес Адальберт: Соломон вкратце рассказал ему об инциденте. — Вам вряд ли удалось бы заставить его подписать документ. Я приведу господина Лорана, он как раз приехал навестить больного. В его преданности нет никаких сомнений, и он согласится подписать документ!
Соломон молниеносно составил документ. Между тем Дитрих отдыхал в объятиях Герлин. Он больше ни о чем не спрашивал, он доверял ей. И у него никогда не было причин сомневаться в ее преданности. Герлин гладила его по голове и вытирала пот с его лица. Она целовала его в губы и поила его. Наконец она протянула ему перо, чтобы он мог поставить подпись под документом, которым он признавал Дитмара своим сыном.
— Господин Флорис! — произнес он едва слышно. — Я заверяю вас в своей благосклонности и уважении и вверяю вашему попечению мою даму и моего сына. Будете ли вы защищать их до самой смерти?
Флорис де Трилльон искренне поклялся своей жизнью защищать их.
— Пока я жив, господин. Будьте в этом уверены!
Дитрих улыбнулся.
— А вы, — прошептал он, — господин Соломон?..
Лекарь растроганно встал на колени перед рыцарем.
— Я также клянусь, мой господин. Я всегда буду делать для них все, что в моих силах. До… до своего конца.
Юный граф улыбнулся и закрыл ненадолго глаза.
— Тогда оставьте нас наедине, мою даму и меня… — его голос был едва слышен. — Ты расскажешь мне… о короле Ричарде, моя дорогая, не так ли? О дворе госпожи Алиеноры… О деяниях великих рыцарей, об их победах… и их любви…
Час спустя Дитрих Орнемюнде из Лауэнштайна умер на руках у Герлин. Еще до начала первой панихиды Лоран из Нойенвальде созвал всех рыцарей крепости Лауэнштайн и взял с них клятву верности Дитмару Орнемюнде и его матери Герлин как регентше своего малолетнего сына.
Герлин и ее советники пришли к соглашению ничего не сообщать Роланду Орнемюнде о постигшем их горе.
— Рыцарь во время последнего визита обвинил господина Дитриха в разбое, и мы можем назвать это причиной, — сказал господин Соломон. — Разумеется, он посчитает это отговоркой. Однако лучше пока не пускать этого господина в вашу крепость.
Леон из Гингста так и не появился. Позднее рыцари слышали, что он отправился в Бамберг.
Глава 7
Нападения начались еще до того, как отслужили последнюю панихиду по Дитриху. Герлин присутствовала на десятках богослужений и провела три ночи у гроба. Несмотря на то, что монахи из Заальфельда хотели освободить ее от этого бдения, она находилась возле упокоившегося Дитриха, пока не свалилась с ног. Ее слезы были искренними, но Лютгарт, входя в часовню крепости, поглядывала с усмешкой на женщину под черной вуалью, стоящую на коленях у алтаря.
Герлин горько оплакивала своего юного супруга. Она не думала о Флорисе, теперь она не могла принадлежать ему. Герлин не строила иллюзий — последующие тринадцать лет она будет принадлежать Лауэнштайну и своему сыну.
Она все смогла вынести — панихиды, похороны и соболезнования рыцарей. Флорис велел сообщить о случившемся ленникам Дитриха, и многие из них прибыли, чтобы присягнуть на верность маленькому наследнику. Однако некоторые так и не приехали.
— Сторонники Роланда, — с горечью отметил Флорис. — Им хочется видеть в крепости сильного господина.
— Или же они не хотят быть втянутыми в склоки, а возможно, их подкупили, — предположил Соломон. — В первом случае они ни во что не будут вмешиваться, а вот во втором остается только уповать на Бога.
Герлин не хотела думать об этом, однако пришлось, и раньше, чем она могла предположить. Она как раз выходила из часовни, чтобы пойти отдохнуть, как ей передали, что Флорис ждет ее в замке. Судя по всему, дело было срочное.
Рыцарь ожидал ее вместе с господами Соломоном, Лораном и Адальбертом. Герлин подняла вуаль, и мужчины увидели ее усталое, заплаканное лицо. Флорис смотрел на нее с любовью, однако беспомощное и сочувствующее выражение лица Соломона растрогало ее даже больше.
— Мне жаль, что приходится беспокоить вас в такой момент, — начал Флорис, — однако в крепость только что прибыл гонец. Мне не хотелось бы вас этим обременять… к тому же этот мужчина сначала искал господина Лорана — его деревня лежит в границах владений Нойенвальде. И все же нам следует быть откровенными — конечной его целью является Лауэнштайн!
На деревню гонца напали и сожгли дотла, так же, как несколько недель назад сожгли деревню епископства Бамберга. Описания гонца точь-в-точь совпадали с рассказами несостоявшихся грабителей, живущих в паре миль на восток.