Герлин все это совершенно не устраивало, однако она стала готовиться к отъезду. В сундуке, который ей прислали по распоряжению короля, находилась дорогая, в том числе и теплая одежда. Среди прочего она нашла и тяжелый широкий плащ, который защитит в непогоду как ее, так и ребенка. Однако пока светило солнце, и дороги успели просохнуть. Если король действительно будет спешить, они смогут пересечь границу королевского домена уже через день.

Раны Флориса де Трилльона стали заживать. Едва ухаживающий за ним монах разрешил ему встать с постели, молодой рыцарь сразу же пустился в путь, во Францию. Надеясь нагнать Герлин и Соломона, он каждый день проводил долгие часы в седле, хоть его раны все еще болели и сочились. По вечерам он буквально падал с лошади, оглушенный болью и совсем обессилевший, даже не в состоянии разжечь костер, чтобы согреться или сменить повязки на ранах.

К счастью, небольшой гнедой жеребец, которого Герлин и Соломон оставили для него в монастыре, не подкачал. У него был плавный ход, в отличие от боевых коней, но Флорис все равно с трудом удерживался в седле. Если бы на дороге встречалось больше путников, ослабленный рыцарь наверняка привлек бы к себе внимание и мог стать жертвой засады разбойников. Но прямой путь в Тур оказался таким же пустынным, как и дорога, проходящая через Реймс, по которой Соломон и Герлин ехали в обществе господина Мартинуса.

За время поездки состояние Флориса улучшилось: рыцарь все-таки был юн и обладал железным здоровьем. К счастью, его раны больше не воспалялись, а стали затягиваться, и Флорис мог скакать быстрее. Но его тревожило то, что он до сих пор не повстречал Герлин и Соломона. Большому обществу путников, конечно же, требовалось больше времени на дорогу, чем одинокому рыцарю, и он уже должен был нагнать друзей. Разумеется, Флорис не направил свою лошадь в сторону Парижа. Он даже объехал Тур, увидев, что всю округу запрудили войска французов. Рыцари и пешие солдаты постоянно вступали в сражение с верными ленниками Плантагенетов, которые не собирались сдавать свои крепости Филиппу ІІ. Флорис даже подумывал разыскать владения Линхардта Орнемюнде, однако до него дошел слух, что Ричард Львиное Сердце высадился в Нормандии.

Флорис де Трилльон не устоял перед искушением. Он давно восхищался английским королем и еще ребенком слышал о его подвигах в Акре и сражении с султаном Саладином. Он не мог упустить возможность сражаться рядом со своим кумиром!

Ричард пересек Ла-Манш с относительно небольшим войском, ведь он знал, что может рассчитывать на союзников во всех частях своей старой империи. Теперь он, пополнив свое войско рыцарями, быстро продвигался по направлению к Руану, отвоевывая у французов одну крепость за другой. В районе Эльбефа к его войску присоединился и Флорис и, к своему изумлению, был тут же вызван к королю. Ричард Плантагенет знакомился с новыми рыцарями, прежде чем давать им какие-либо поручения.

Сердце Флориса бешено стучало, когда он вошел в палатку молодого короля, однако его волнения оказались напрасными. Ричард, прорвав кольцо осады еще одной крепости и убедившись в верности своего ленника, пребывал в прекрасном настроении и сердечно поприветствовал нового сторонника. Король обладал приятной внешностью и харизматичной натурой. Он был среднего роста, его темно-русые волнистые волосы были короче, чем у большинства рыцарей, равно как и густая, однако коротко подстриженная борода. Он приветливо посмотрел на рыцаря. Флорис был поражен, когда король заговорил с ним на древнем языке Аквитании.

— Я чрезвычайно рад приветствовать земляка моей матери. Я все еще с удовольствием вспоминаю солнце Аквитании и беззаботное время, проведенное в вашей стране. Я был бы счастлив побеседовать с вами о ней.

Флорис поклонился и вежливо ответил на приветствие.

— Мое знание языка трубадуров не так глубоко, — заговорил он с улыбкой. — Да, я родом с юга и предан всей душой госпоже Алиеноре. Но я искуснее владею мечом, чем играю на лютне. Поэтому если вам понадобится певец, который сможет развлекать вас по ночам, вы будете разочарованы. Однако вы не найдете более преданного и отважного воина для достижения своей цели.

Король Ричард встал, протянул Флорису руку для поцелуя, а когда тот опустился перед ним на колени, поднял его и обнял.

— Я счастлив принять в ряды своих рыцарей еще одного мужественного и честного человека. Но теперь, господин Флорис, расскажите мне, где вы сражались до сих пор, где странствовали и кто посвятил вас в рыцари.

Король Ричард позвал своего виночерпия и велел ему принести Флорису вина, и рыцарь стал рассказывать о церемонии опоясывания мечом, успехах на турнирах и временах в звании оружейного мастера в Лауэнштайне. Ему нравилось обучать юношей воинскому искусству и добродетелям рыцарства.

Король, слушая его, одобрительно кивал.

— Значит, вы привыкли командовать рыцарями. Но могу ли я вверить вам теперь пеших воинов? Некоторые рыцари считают это ниже своего достоинства, так же как и управление осадными орудиями. Но я недавно захватил парочку, было бы неразумно не воспользоваться ими. Разумеется, пехотинцы понимают только язык немецких земель. Владеете ли вы им?

Флорис кивнул. В Лауэнштайне говорили на немецком. Осадные орудия его не пугали, ему, напротив, было интересно познакомиться с ними поближе. Соломон объяснял Дитриху, как они устроены, и юноша на досуге соорудил их копии из дерева. Флорис никогда еще не видел их в натуральную величину, но чувствовал, что достоин управлять людьми, которым доверены эти машины.