— Очаровательная маленькая бестия. — Норман хмыкнул, вспоминая крошечное забавное существо, которым была когда-то Арабелла. — Шестой ребенок в семье, единственная девочка. Пятеро старших братьев бесконечно баловали сестренку, потакали ей во всем, и потворствовали шалостям. Но никто не воспринимал ее всерьез. И это бесило строптивую девчонку.

— Но замечал это только ты один, — лукаво подсказала Дженни.

— Я был единственным, кто разговаривал с ней на равных и относился с должным уважением к ее мнению, — согласился Норман. — Со мной она переставала чувствовать себя только милой куклой, какой была для всех остальных. В результате она страшно привязалась ко мне, бродила за мной повсюду как тень.

Наверное, и он не остался равнодушен к этому слепому обожанию. Может быть, ему льстила та роль, которую он играл в ее жизни. Не из этого ли чувства признательности рождается порой любовь?

— Жизнь в нормальной семье, наверное, изменила тебя? — Дженни хотелось узнать о нем как можно больше. Зная его прошлое, она научилась бы понимать его так же хорошо, как понимала его Арабелла.

— В какой-то степени. Они поддерживали меня в моем желании физически окрепнуть. Я стал заниматься спортом. Они подбадривали меня и помогали преодолеть неуверенность в себе. Я перестал бояться трудностей, потому что увидел, что могу добиться того, что раньше казалось мне невозможным. В их семье я становился другим человеком, и мне хотелось сделать что-нибудь для них. Белла все время тянулась ко мне, она действительно испытывала потребность в моем внимании, и я стал для нее старшим другом, поверенным в ее детских делах, защитником, если нужно.

— А потом влюбился и сделал ей предложение, — проговорила Дженни потерянным голосом.

Норман ошарашенно уставился на нее.

— Да, я сделал ей предложение. — Он смотрел на нее, не отрываясь, смешинки бегали в его глазах. Много лет назад. До сих пор воспоминание об этом эпизоде доставляет нам массу удовольствия. Я думаю, ты не это имела в виду? — Он стал серьезным. — А если говорить о прошлой любви, то, действительно, был человек, которого, как мне казалось, я по-настоящему любил. Мы собирались пожениться, и в день свадьбы она сбежала от меня.

— Богатая наследница Элизабет, — резко, как обвинение, бросила Дженни.

— Да, — удивился Норман. — А откуда тебе о ней известно?

— Арабелла сказала.

— Белла так помогла мне тогда. Взяла на себя все заботы, успокаивала, утешала. Она была так добра, так внимательна, что в благодарность я сделал ей предложение.

— И она отвергла тебя, потому, что ты не был миллионером, — сухо закончила Дженни.

— И слава богу. Я благодарен ей за то, что у нее хватило здравого смысла не воспользоваться моим поспешным предложением. Потому что единственной причиной, почему я это сделал, было оскорбленное самолюбие. Когда Элизабет бросила меня, моя гордость восприняла это болезненнее, чем сердце. К счастью, Белла всегда держит в уме свои материальные интересы. Никакие переживания не могут заставить ее забыть о них. К тому времени она привыкла вести весьма дорогостоящий образ жизни, источником которого служили ее богатые друзья, а я не смог бы обеспечить ей достаточного содержания.

— Но… если вы любили друг друга… — Дженни смешалась.

— Мы не любили друг друга. Неужели не понятно? Иначе она сказала бы «да». Но она этого не сказала. И, чтобы забыть о поражениях на любовном фронте, я с головой погрузился в дела. Здесь мне повезло гораздо больше, и я сделал неплохую карьеру. Я люблю тебя, Джейн. И сейчас подойду и докажу тебе это.

Дженни торопливо отстегнулась от кресла и вскочила.

— Не подходи, — предупредила она. — Я… я не уверена…

— Ну, хорошо, — глаза Нормана потемнели. Он сел обратно в кресло. — Сейчас, может быть, слишком рано. Но я буду признаваться тебе в любви много раз, днем и, если будет такая возможность, ночью. Разве ты сама не видишь, что это правда?

— Не знаю, могу ли я тебе верить? Я не доверяю даже своим собственным чувствам, — растерянно проговорила Дженнифер.

— Со временем сможешь поверить. Потому что я собираюсь доказывать тебе свою любовь постоянно. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама не захочешь. Но когда захочешь, я буду рядом. Я вообще буду рядом всегда. Потому что ты нужна мне.

Дженни затаила дыхание. Норман взял один из алых шаров, повертел в руках и протянул ей.

— Видишь, что тут написано? Я люблю тебя. Неужели ты думаешь, я ломаю комедию перед тобой, перед командой и перед собой, не испытывая ничего подобного на самом деле? Наоборот, скорее я бы постеснялся выглядеть перед лицом экипажа излишне сентиментальным. Просто важнее того, что они подумают обо мне, было желание тронуть твое сердце, согреть его своей любовью, — смущенно закончил он.

— Но…

— Да оглянись же вокруг! — нетерпеливо воскликнул Норман. — Неужели ты не видишь, с какой любовью продумывалась каждая деталь. Посмотри на эти незабудки на подушках. Я заказал эту вышивку самой умелой мастерице в Уиклоу. Сентиментальный дурак! Мне хотелось, чтобы тебя окружали символы верной любви. Я знаю, ты любишь полевые цветы. Букеты из них стоят в вазах и кувшинах там, в спальне, в заднем салоне. Надеюсь, они еще не потеряли своего аромата…

— В спальне? — Дженнифер испуганно покосилась на указанную Норманом дверь.

— Можешь отдохнуть там, если устанешь во время полета, — спокойно объяснил Норман. — Тебя там никто не потревожит.

При упоминании о спальне Дженни покраснела и поспешила переменить тему.

— Значит, незабудки и дикие цветы. А желтые цветы измены там, случайно, не расставлены? — спросила она с неловкой усмешкой.

— Надеюсь, нет. — Тень печали легла на лицо Нормана. — Я нашел тебя, Джейн. И не хочу, чтобы какие-то нелепые причины разъединили нас, — сказал он с болью в голосе. — Я отношусь к этому слишком серьезно, чтобы так легко капитулировать. И постараюсь сделать все, чтобы не потерять тебя.