И хотя там, где шла речь об оправдании математики, и выше — где говорилось о соотнесении сил небесных [тел] с вещами подлунного мира, был затронут вопрос о познании мест мира и о вещах, возникающих [и уничтожающихся] в них благодаря воздействию небесных тел, теперь, однако, я затрону это подробнее, обратившись к медицине — ради человеческого тела, познание коего более необходимо человеку, нежели познание какой-либо другой вещи в этом мире. И я покажу не только то, каким образом познаются вещи в различных местах этого мира, но и то, как в этих местах данные вещи возникают под воздействием определенных причин в различные Времена года. Но следствие познается только через свою причину, что ясно всем; но небесное является причиной вещей подлунного мира, а потому необходимо, чтобы таковые подверженные возникновению вещи познавались только через то, что не подвержено возникновению, т. е. через небесное. А то, что небесные [тела] являются не только общими причинами вещей подлунного мира, но и причинами частными и собственными, доказывается на основании [высказываний] Аристотеля, который говорит во II книге О возникновении и уничтожении, что элементы хуже действуют, чем инструменты, [Которыми пользуется мастер [для создания произведения искусства]. Но все действие по созданию предмета искусства приписывается преимущественно самому мастеру, например, строителю, а не его инструменту, например, топору. Итак, ясно, что преимущественное действие, [благодаря которому возникают] все вещи подлунного мира, приписывается небу, ибо действующим [в этой ситуации] являются только небо и элементы, которые являются его инструментами. Кроме того, это доказывается индуктивно. Ибо в случае возникновения всех неодушевленных вещей небо, несомненно, является частной причиной, поскольку неодушевленные вещи не порождают что-либо и не производят индивиды своего вида: камень не порождает камень так, как человек порождает человека, а осел — осла.

Итак, очевидно, что сила неба, внедренная в материю элементов, производит все неодушевленное, а равным образом, и одушевленное — через гниение [230] . И для возникновения этих вещей нужны только элементы и небо. Кроме того, Аверроэс говорит в VII книге Метафизики, что сила Солнца действует в гниющей материи так же, как и сила отца — в семени [231] , а потому необходимо, чтобы небо являлось частной причиной вещи вплоть до ее возникновения в результате размножения [живых существ). А то, что эти два случая подобны, я доказываю на основании слов Аристотеля из [трактата] О растениях, относящихся прежде всего к растениям, что Солнце есть отец растений, а Земля — их мать. И в [сочинении] О животных он говорит то же самое; что же до человека, в отношении которого это менее очевидно, то Аристотель пишет во II книге Физики, что человека порождает из материи человек и Солнце [232] , и очевидно, что отец не продлевает и не завершает зарождения, но лишь начинает его через извержение семени. Поэтому надлежит, чтобы продолжение и завершение зарождения осуществляло Солнце, или сила неба. И небо является причиной не только в случае правильно зарождаемого, но и в случае ошибок природы и [рождения] уродов. Ведь Авиценна говорит в комментарии к XVIII книге О животных, что если зародыш не может обрести человеческого облика, он получает облик животного (что имеет место при врожденных уродствах, когда, например, сын человека рождается с головой барана, или когда ягненок имеет голову быка), поскольку сила [небесных тел] вносит в него форму сообразно их [т. е. небесных тел] сочетаниям, которые касаются всякого». И если мы пойдем дальше, то сможем благодаря небесным телам исследовать более частные причины вещей подлунного мира. И первым положением здесь является то, что любая точка земли — вершина одной пирамиды силы неба.

А чтобы стало более понятно и очевидно то, к чему мы стремимая, необходимо рассмотреть, каковы различные регионы Земли, и как один и тот же регион изменяется в различное время года, и каким образом различные вещи в одном и том же регионе претерпевают различные воздействия [сил небесных тел] в одно и то же время. Но это нельзя познать, если мы не различим фигуры и количество обитаемой земли и ее климаты. И чтобы подойти к этому, нам следует предположить, что мир имеет сферическую форму…. Вообразим три линии, проведенные от пределов мира и пересекающиеся [в центре мира под прямым углом. Одна из них [должна быть проведена] справа налево в небе, проходя с востока на запад через центр мира. Вторая — снизу вверх, т. е. с юга на север, от южного полюса с северному. Третья — спереди назад, т. е. от точки середины неба над нами до противоположной точки в небе за Землей. И эта точка фигурально называется «углом Земли». И так Аристотель учит нас во II книге О небе и мире представлять себе шесть различных положений в небе.

Представим теперь круг, проходящий через восток, середину неба, запад и угол Земли. Он делит небо посредине на две равные части, и одна половина остается на стороне одного полюса, а другая — на стороне другого. Этот круг называется небесным экватором, во-первых, потому что те, кто живет под ним, имеют постоянное равноденствие, а во-вторых, все обитатели Земли имеют равноденствие тогда, когда Солнце достигает этого круга и описывает его в течение одного естественного дня. И это происходит в начале весны и осени, когда Солнце вступает в начало Овна и Весов.

Теперь представим другой большой круг, который проходит через полюсы мира и границы востока и запада, пересекая первый круг под прямым углом. Этот круг называется колуром, и он проходит через точки равноденствия, так что небо разделяется на четыре части, две из которых находятся над Землей (той части, в которой вы живем), а две — под Землей. И одна северная четверть, находящаяся над нами, содержится между половиной небесного экватора и двумя четвертями указанного колура, которые с одной стороны ограничены северным полюсом, а с другой — точками востока и запада на экваторе […] и эта та часть, которая над нами.

Точно так же нам следует представить сферической Землю, и эти три вышеуказанные линии, проходящие через центр Земли и передающиеся под прямым углом. Эти линии являются перпендикулярами к поверхности Земли, и поскольку в их пересечении находится центр неба и всего мира, то необходимо, чтобы одна и та же точка являлась центром мира и Земли, поскольку это пересечение может происходить только в одной точке — в силу 5-й теоремы I книги Феодосия О сферах. Ибо если прямая линия проводится от неба перпендикулярно к поверхности, касательной к сфере Земли, центр Земли будет лежать на этой линии, согласно этой пятой теореме, которая утверждает, что «если сфера касается плоской поверхности, то центр сферы необходимо будет находиться на линии, перпендикулярной поверхности, проведенной через точку касания». Но та же линия будет перпендикуляром к поверхности, касательной к сфере неба, следовательно, на ней будет и центр мира, и эта линия — одна из трех вышеуказанных. Равным образом и две других на том же основании проходят через центр неба и центр Земли, но любая из них пересекает другую только в одной точке, следовательно, центр Земли и центр неба будет находиться в одной и той же точке и поэтому Земля будет находиться в центре мира.

Поэтому если мы представим себе два круга на Земле, соответствующие затронутым выше кругам в небе (один — под небесным экватором, проходящий через восток, запад и точку на Земле, находящуюся непосредственно под серединой неба; другой — проходящий через запад, восток и точки, соответствующие полюсам), то посредством этих кругов Земля будет разделена на четыре четверти, двe из которых будут на поверхности Земли там, где мы живем, а две другие — с другой стороны Земли. И одна из них будет северной, а именно, протяженная от середины Земли под [небесным] экватором к точке Земли под северным полюсом [мира], ограниченная линиями от запада и востока, сходящимися к полюсу или к точке Земли, которая находится под полюсом [мира]. И эта та четверть, которую мы исследуем, т. е. известная обитаемая часть Земли, и она находится под указанной прежде четвертью неба.

А «обитаемая земля» может рассматриваться в двух смыслах: 1) «обитаемая» в отношении неба, т. е. позволяет ли ей быть обитаемой Солнце или не позволяет… и 2) «обитаемая» в отношении моря, т. е. препятствует ли море [ее обитаемости или не препятствует]. И это должно быть рассмотрено теперь. Птолемей в книге О расположении сферы указывает, что если говорить о море, то обитаема приблизительно шестая часть Земли, а все остальное покрыто водой. И поэтому в Альмагесте, во II книге, он говорит, что нам известно об обитаемости Земли только в отношении той четверти, в которой мы живем, и ее протяженность в ширину — от востока до запада, т. е. половина экватора, а в длину — от экватора до северного полюса, т. е четверть колура. Но Аристотель пишет в конце II книги О небе и мире, что обитаема большая [часть Земли], нежели [эта] четверть. И это подтверждает Аверроэс. И Аристотель говорит [233] , что ширина моря между оконечностью Испании на востоке и оконечностью Индии на западе не столь уж велика. И Сенека в V книге Естественнонаучных вопросов утверждает [234] , что при попутном ветре это море можно пересечь за несколько дней. И Плиний в Естественной истории учит [235] , что возможна навигация от Персидского залива до Кадиса, причем он ссылается на некоего человека, который, спасаясь от гнева своего суверена добрался до залива Красного Моря, который называется Персидским, и от которого, согласно посланию Иеронима, до Индийского океана приблизительно год пути по морю, как будет разъяснено ниже. И поэтому ясно, что протяженность земли, омываемой водами Красного моря, весьма велика. И из этого следует, что оконечность Индии на Востоке крайне удалена от нас и от Испании, если она столь отдалена от ближней к Индии оконечности Аравии. Но от оконечности Испании на другой стороне земли [пространства] для моря столь мало, что оно не может покрывать три четверти земли.