— Дай сюда, — рыкнул Филидор.

Митька трусливо протянул добычу. Мелкий палач Тайной канцелярии тоже взвесил мешочек в руке и качнул шляпой. В это время Нестор заворочался и опять застонал. Убийца нагнулся, всматриваясь в лежащего.

— Жив ещё, щенок! — низким свистящим шёпотом произнёс он, приставляя остриё к шее жертвы.

— Кончай с ним, Филидор! — стараясь придать голосу подобающее равнодушие, хрипнул Митька. — Пора уходить.

— Рано вам уходить, погань ночная! — послышалось из темноты. И к грабителям вплотную подступил Макс. — Кто будет платить за загубленную душу?

Наводчик взвизгнул и попытался отпрыгнуть. Слишком медленно. Клюев сбил его в полёте, не отводя взгляда от главного мерзавца. Тот же хищно осклабился и сделал выпад. Экс-пилот даже не стал защищаться. Он просто ребром левой ладони сломал клинок, а правой, захватив кисть противника вместе с гардой, вывернул её под острым углом. Треска костей он не услышал из-за вопля Филидора. Тогда он ударил ещё и ногой. Провёл классический чжук тэк в колено супостата. Голень убийцы неестественно вывернулась, а сам он мешком рухнул наземь.

— Вот теперь всё, — негромко сказал Макс, перебивая истошный скулёж палача. — Теперь ты и колченогий, и недееспособный. И вряд ли в будущем пригодишься Тайной канцелярии. Думаю, они тебя сами удавят, если попадёшься под руку. У приятеля твоего только рёбра сломаны. Так что, попроси, может, дотащит тебя до костоправа.

Он резко повернулся, шагнул к Нестору, подхватил его на руки и канул в темноту. А пройдя с десяток шагов, переместился обратно в заброшенную деревеньку. Осторожно опустив бесчувственного предка на траву, Макс присел рядом и принялся за работу. Спустя полчаса Нестор уже мирно посапывал, свернувшись калачиком и подложив под щёку ладони.

— Спи, Демьяныч, — улыбаясь, пробормотал экс-пилот. — Сон — лучшее лекарство.

Очнулся Хлопов-старший на высоком берегу Невы. Задувал слабый ветерок, от вчерашних туч не осталось и следа, весеннее солнце ярко сияло в чистом небе. Нестор лихорадочно ощупал живот, прислушиваясь к ощущениям. Нигде ничего не болело, более того, он чувствовал себя, как после доброй бани, лёгким и сбросившим все земные тяготы. Он шустро перевалился на бок, приподнялся и огляделся. Примерно в версте от того места, где он оказался, виднелась россыпь деревянных изб, а совсем рядом, на расстоянии десятка шагов, сидел на самом краю обрыва, поджав под себя ноги, неизвестный человек. Платье выдавало в нём горожанина, а лицо, повёрнутое к Нестору профилем, показалось неуловимо знакомым. Поднапрягшись, Хлопов вспомнил, где он видел это лицо. Накануне вечером, сквозь пелену боли и угасавшего сознания. Незнакомец несколькими движениями расправился с его обидчиками. Не обидчиками, убийцами, мелькнула невесёлая мысль. Ведь если бы не этот умелый воин, он наверняка был бы мёртв.

Нестор опять ощупал живот. Чудеса, да и только! Он отчётливо помнил, как безжалостная сталь клинка вспорола его внутренности. А сейчас — ничего. Получалось, что воин обладал ещё и волшебными лекарскими умениями. За свои шестнадцать лет Нестор о таком не слышал. Разве только в сказках. Мёртвая вода, живая вода… Так на то они и сказки. В жизни сие невозможно. Или всё-таки возможно? Он кашлянул, чтобы привлечь внимание. Незнакомец повернул голову.

— Проснулся? — очень обыденно произнёс он. — С добрым утром.

— Долгие лета тебе, спаситель, — поднимаясь с травы и отвешивая низкий поклон, молвил Хлопов. — Не ведаю, как и благодарить тебя.

— Давай-ка без политесов. — Странный человек, щурясь от солнца, окинул его цепким взглядом. — Вижу, терапия пошла на пользу. Как себя чувствуешь?

Нестор не стал спрашивать, что означает неведомое слово «терапия», это могло показаться невежливым. Он лишь замотал головой в немом восхищении и выдавил:

— Будто Господь осенил благодатью.

— Вот и ладно, — с удовольствием сказал спаситель. — А теперь рассказывай. Кто таков и что привело тебя в стольный город Санкт-Петербург.

— Зовут меня Нестор, — начал паренёк, усаживаясь рядом, — и родом я из Великого Новгорода. Все мои предки были кузнецами…

В течение четверти часа он повествовал о том, что Макс уже знал и без него, но требовалось соблюсти условия, к тому же всплыли немаловажные, хотя и мелкие подробности. Например, Клюев с некоторым удивлением узнал, что предок его не собирался возвращаться к родным пенатам, совсем наоборот, он намеревался сначала освоить специальность корабельного плотника, а потом, глядишь, и белый свет повидать, плавая под торговым флагом. Откуда у потомственного кузнеца возникли такие идеи, осталось за кадром, но экс-пилот серьёзно задумался над прихотливыми вывертами древнего проклятия. Впрочем, парень помянул, что в четырёхлетнем возрасте привелось ему лицезреть царя Петра, приезжавшего в Новгород. Вероятно, это и дало подсознательный толчок дальнейшему направлению его юношеских фантазий. Нестор, несомненно, относился к тем самым авантюристам, которые и должны были свести род на нет. Собственно, все его предки в восемнадцатом веке отличались склонностью к приключениям. Евсей, возжелавший новых знаний, в результате оказался в Приуралье, у заброшенного сюда катаклизмом преобразователя, и неминуемо погиб бы, не вмешайся его далёкий потомок. Кузьма, поднявшийся в небо на хлипком воздушном шаре, тоже, так или иначе, был обречён. Выходило, что именно на этом столетии замкнулись траектории событий, с неизбежностью приводящих к пресечению династии Хлоповых. Почему? Крылась тут некая тайна, с которой стоило разобраться.

— А как тебя величать? — спросил Нестор, закончив свою недлинную историю. — Про себя я всё обсказал, а вот ты только слушал.

— Не надо меня величать. — Макс медленно провёл по лбу, словно отгоняя навязчивые мысли. — Зови меня просто Вениамином.

— Откуда ты Вениамин, почему решил защитить меня и как исцелил?

Видимо, эти вопросы беспокоили Хлопова с того самого момента, как пришёл в себя и заметил сидящего рядом незнакомца.

— Всё знать не обязательно, — покачал головой Клюев, — но кое-что я тебе поведаю. Родина моя далеко, и обучался я искусству у мудрецов иноземных. Наука эта древняя и тайная. Могу врага без оружия одолеть, могу раны врачевать так, что следа от них не остаётся. Но дал обет хранить молчание, и никто никогда не услышит из уст моих, как делается это. А тебя защитил потому, что не могу пройти мимо, когда зло вершится, и хороший человек от рук нечисти погибает.