— Думаю. Среди людей бытует мнение, что орки — кровожадные твари, почти животные без чести, совести и достоинства. Единицы знают правду — и она далека от представлений обывателей. Я — дипломат, пять лет изучавший психологию всех разумных рас. Возможно, за это время что-то изменилось, обычаи и законы словно горная река, но основа осталась…

— Психочто? — перебил шаман. — Такого словца Грум еще не слыхал.

Альберт отмахнулся.

— Кем бы ни был вождь Топоров, у него достаточно ума и смекалки собрать, удержать и сохранить от гибели столь крупное племя. Будь он сумасбродным рубакой — от трех сотен остались бы три калеки, если не меньше. Значит, переговоры могут возыметь результат. Нужно только попробовать.

— Не понимаю, зачем это тебе?

— Скажем так: от спокойствия в степи зависит спокойствие моей Империи. А от здоровья Горрана оно зависит еще больше. Мне нужно доставить груз эльфам любой ценой. Война не нужна совершенно.

Грум вытряхнул трубку и принялся набивать по новой.

— Ты… странный, человек Альберт. Но я видел, как ты направил меч на вождя, зная, чем это может кончится. Видят духи, твоя миссия важнее жизни. Но тебя не станут слушать. Ты — человек и раб. В иерархии орков даже Стрела занимает место выше. Гораздо выше.

— Все верно. Но кто сказал, что я собираюсь говорить от своего лица?

Пять минут спустя Тарша, Альберт и Грум собрались в шатре последнего на совет. Охотница крайне негодовала из-за того, что ее отвлекли от подготовке к битве, но ослушаться шамана не посмела. Когда Тарша узнала, что задумал ее раб — ненадолго потеряла дар речи. Но выражение лица девушки говорило об отношении к плану больше любых слов.

— При всем моем уважении, Грум, но вы сошли с ума.

— Тарша, в этой драке погибнут многие твои соплеменники, если не все. От тебя требуется лишь молчание. Мое исчезновение среди переполоха никто не заметит, а когда вернусь — проблема исчезнет сама собой.

— Если вернешься, — нахмурилась кочевница.

— Я так понимаю, — крякнул Грум, — согласия хозяйки тебе недостаточно. Что еще нужно?

Альберт ответил сразу, хотя план до конца так и не созрел.

— Одежда — много. Пара набитых соломой мешков. Глина, немного воды, собачья шерсть. И проводник. Кто-нибудь из старейшин.

— Почему не взять молодого воина, а лучше нескольких? Зачем тебе орк, не способный постоять за себя? — удивилась сестра вождя.

— Психология. Уважение к старшим — одна из главенствующих традиций у кочевого народа, особенно у его закостенелых представителей, какими и являются Топоры. Сильный боец — это вызов, который неминуемо кончится схваткой. А еще мне потребуется капельку магии. Грум, говорят, ты умеешь вызывать бури?

Толстяк рассмеялся.

— Нет, не вызывать. Чувствовать, предсказывать. Грум видит то, что сокрыто от глаз обычного орка. Природа сама дает ответы на многие вопросы.

— В ближайшее время ожидается какое-нибудь ненастье? Гроза, ураган?

— Да. Острохвосты летают низко, ветер стал холоднее. Грум думает, завтра к вечеру разразится непогода.

— Отлично. За кого из старейшин ты можешь поручиться?

Тарша всплеснула руками:

— Зачем тащить на переговоры полоумного старика? Пусть Грум и едет.

Альберт покачал головой.

— Исключено. Шаман — слишком лакомая добыча для противника. Если не убьют — то точно не отпустят.

— Грум поговорит с Джаком — это тот седобород, что судил тебя. Грум думает, он справится. Одежду можешь взять какую захочешь. Большой размер тебе пригодится.

Когда шаман ушел договариваться со стариком, Альберт приступил к созданию образа. Человеку появляться в лагере Топоров — смертельно опасная затея, какие там переговоры. Но вот орк — дело другое. Смешав глину и воду, Альберт намазал густой массой лицо и руки. Цвет вышел, конечно, не зеленый — но издалека и в темноте не особо и разберешь. Главное замаскировать присущую людям бледность.

Решив вопрос с кожей, Шайн взялся за фигуру. С помощью Тарши примотал к спине и животу мешки и накинул поверх разноцветную хламиду Грума. Хоть человек и прибавил в объеме, рост оставался слишком подозрительным, но и для этой проблемы дипломат нашел решение. Если не подворачивать длинные штаны и не спешиваться — сторонние наблюдатели подумают, что перед ними калека. Все орки в молодости бойцы — потерять ногу, а то и обе — плевое дело.

Следующий этап — валяние из шерсти волчицы бороды. Альберт специально не выбрасывал начес — ночами в клетке бывает так холодно, что зуб на зуб не попадает, и одеяло лишним не будет. Пришлось пустить весь запас на грим, зато под такой бородищей его ни один кочевник не распознает. Главное прикрепить как следует.

— Ты выглядишь отвратительно, — фыркнула Тарша.

— И это хорошо. Суровому воину не пристало мараться о грязь вроде меня. Надеюсь, нас хотя бы выслушают прежде чем нашпиговать стрелами.

— Да защитят тебя духи, Альберт.

— Переживаешь обо мне? — улыбнулся дипломат.

Тарша кивнула.

— Ты очень хорошо вычесываешь Стрелу. Жалко терять такого раба.

Вернулся Грум в сопровождении Джака и буйвола — такого же старого и плешивого, как и хозяин.

— Горран собрал племя для боевой молитвы. Проще всего уйти сейчас — вас никто не хватится. Грум должен быть в шатре, Тарша — тоже. Если прощаться — то сейчас.