— Не знаю, не знаю… Одно предположение у меня, конечно, есть, — начал я, поудобнее располагаясь на мраморных ступеньках. — Мы ведь скормили Ольге Марковне обычную серебряную ложку, а вот пули для Сыча были еще и освящены!

— Что-то он не торопится тапочки отбрасывать, — скептически сощурился черт.

— Да просто жизненно важные органы не задеты, но раны дают о себе знать: вон посмотрите — он же весь выдохся.

И вправду, оборотень с упырихой выпустили друг друга. Волк тяжело дышал, до колен высунув язык, мокрые бока вздымались, как кузнечные мехи. Поцарапанная и покусанная графиня тоже выглядела не лучше. Мне было интересно, придет ли им в голову мысль наконец объединить свои усилия? Монстры внимательно посмотрели на меня, потом друг на друга, сложили в уме два плюс два, перемигнулись и действительно пришли к соломонову решению.

— Кровь — мне, — выдохнула упыриха.

— Мясо — пополам, — согласно кивнул оборотень.

— Сережка, я пришла! — из-за угла дома вылетела серебристо-серая волчица. Мы обнялись. Анцифер с Фармазоном — тоже. Сыч и Ольга Марковна застыли столбами.

Следом за Наташей появились шесть громадных фигур. Медведи! Ну вот, теперь силы хороших и плохих сравнялись.

— Ты звал нас, Пастух?

— Да. Большое спасибо, что пришли. Я уже начал уставать от навязчивого внимания вон того приставучего волка. Вы не могли бы указать ему самую короткую дорогу к лесу?

Одной медвежьей оплеухи оказалось достаточно, чтобы старый Сыч кубарем покатился по дорожке, с треском влетев в ухоженную клумбу. Прочие волки рискнули было вступиться за вожака, но молодые медведи быстро показали, кто в лесу хозяин. Упыриха, пользуясь моментом, бочком, бочком пошла на меня…

— Любимый, кто это?

— Та самая графиня Филатова Ольга Марковна. По совместительству, в ночное время, подрабатывает местной достопримечательностью. Ест всех подряд. Прошлой ночью пыталась закусить мной — не вышло, жаждет реванша.

— Да я сейчас из нее… — Наташа оскалила зубы и подняла дыбом шерсть.

— Ведьма, уйди, — неожиданно тихо попросила графиня, — мне нужна человеческая кровь. Ты должна понять…

— Еще шаг, и я заставлю тебя пить свою собственную. Никто не поднимет руку на моего мужа.

— Уступи… Мне надо. У меня серебро в желудке… если до утра я не напьюсь… ты знаешь, что будет…

— Знаю, но ты его не получишь. Сережа, она не врет насчет серебра?

— Нет, это я могу гарантировать.

— Ты стрелял в нее?

— Дорогая, как ты могла подумать? Я — и вдруг стреляю в женщину?! Дело было так: в гости зашел лакей Парамон, подарил мне серебряную ложечку, я сунул ее в сапог, а она, когда пришла, сапог съела. Фармазон говорил, что обычные упыри после этого долго не живут.

— Она — не обычная… Если до утра она не попробует крови, то действительно умрет.

— Ведьма, помоги мне… уступи… только один глоток… — Голос упырихи перешел в неразборчивый хрип. Грозный медведь дядя Миша подошел к ней сзади и деликатно прижал ее руки к бокам. Капкан медвежьих лап был настолько крепок, что бедная графиня даже не делала попыток вырваться.

— Что с ней делать, Пастух?

— Право, не знаю…

— Твоя жена — добрый человек. Раз уж она говорит, что ей жить только до утра, может быть, нам взять ее в лес и накормить медом?

— Вряд ли это поможет, — задумалась Наташа, наморщив нос. — Разве что от души наестся сладкого перед смертью, да и похоронить проще, где-нибудь на солнечной поляночке. Вот если бы… Я попробую!

Она прикрыла глаза и быстро пробормотала какое-то заклинание. Ничего особенного не произошло. Наташа почесала лапой за ухом, что-то просчитала в уме и повернулась ко мне:

— Не получается… Помоги.

— Чем? — удивился я.

— Просто положи мне руку на спину, закрой глаза и ничего не говори.

Пожав плечами, я сделал все, как она просила. Через пару секунд словно электрический разряд пробежал по моей руке от пальцев к плечу и тонкой иглой уколол сердце. Я вздрогнул. Потом где-то в глубине сознания сформировалась ответная искорка, побежала через грудь в плечо, а из плеча — в запястье, и вот уже волчья холка едва заметно дернулась от горячего проникновения.

— Все. Спасибо, любимый. Посмотри…

Хм… не совсем понимаю, чего добивалась моя жена своими заклинаниями, но в результате всего на дяди Мишиных лапах картинно возлежала графиня Ольга Марковна в своем человеческом обличье. Сценка несколько напоминала подобный кадр из «Кинг-Конга». Волосы барыни были распущены, ночная рубашка свисала лохмотьями, взгляд светился гремучей смесью благодарности, ревности, смущения и бесстыдства одновременно. Она спрыгнула из медвежьих объятий на землю, грациозно потянулась и пошла на меня медленным танцующим шагом.