— Согласны только на расстрел! Но если вы жутко против и вам оно чересчур легко — мы можем и посопротивляться… Кого тут особенно греет сгинуть с нами в перестрелке?

Как ни странно, не грело никого! Адепты быстренько пришли к общему согласию, утвердившись, что не затем Дэви-Мария спасала их, избранных, живыми вознеся на небеса, чтобы им тут же угрожала автоматом взбесившаяся еврейка. То есть все красиво согласились на показательный расстрел…

— Ой, не могу, вы таки заставили меня вами гордиться. — Рахиль смахнула фальшивую слезу и притопнула ножкой. — А теперь скучкуйтесь покомпактнее, на одной линии, всем сразу стрелять необязательно, можно по очереди отметиться, мы будем умирать долго, на всех хватит… Ваня, подведите им черту!

Из кустов появилась дивная парочка: улыбчивый казак с импровизированным плугом из двух жердей и длинного меча, примотанного портупеей, в который был запряжён долговязый седой эльф, по-лошадиному помахивающий головой. Открыто пародируя благородный труд землепашцев, эти двое бегло пропахали глубокую линию прямо перед парнями с автоматами, причём меч уходил вглубь на полную длину клинка, едва ли не до рукояти…

— И сбоку подровняйте! Быстренько, быстренько, не видите — люди торопятся… Ваня, нажмите на газ, понукните-таки лошадку! Всё?! Ну, возвращайтесь, откуда начали, никто не против, чтоб вы напахались напоследок…

Конечно, крестьянский опыт у господина Кочуева был на самую большую букву «х», то есть не было вообще… Зато меч Святого Джона проявил свои лучшие качества — резал Землю, как масло, хотя крупные булыжники раза три всё равно пришлось обходить. Но старательный подъесаул, всласть измучив и себя и эльфа, ценой невероятных усилий опоясал команду бритоголовых неровной бороздой, упав на финише.

Рахиль пришлось поднимать обоих, отряхивать, ставить на ноги и вести к стене на расстрел… До этого момента их гениальный план не давал сбоев. Первые сомнения появились, когда на ребят уже навели стволы, а земля под ногами Белого Братства категорически отказывалась проваливаться…

— Ну, таки и?!!

— Ну и… мы старались, — устало вздохнул бывший подъесаул, демонстрируя стёртые до мозолей ладони. — И поясница болит, думаешь, легко вот так, в позе испуганного страуса, круги наворачивать?

— Ужасно тяжело, — вступился из порыва мужской солидарности взмокший Миллавеллор. — Не ругай его, девочка… Лучше попроси мерзавцев попрыгать, они ведь тебя слушаются.

Гневная еврейка только-только открыла рот для достойного ответа, как ворота монастыря распахнулись, и на защиту незадачливых «геодезистов» выбежал суровый отец Никодим. Широко раскинув руки, он закрыл своей рясой всех троих, и его голос звучал мощнее церковного колокола:

— Воистину говорю вам, нехристи фараоновы, изыдите! Изыдите во прах и тлен, ибо волей Господа защищаю я, аки пастырь, заблудших агнцев своих, и нет той силы, что отвернёт меня от бед их!

Героические «агнцы» разом заткнулись и притихли, а вот среди автоматчиков, наоборот, раздались смешки. Православный батюшка на мгновение просто онемел от такого неуважения, потом налился краской и взревел так, что земля дрогнула:

— Проклинаю вас, исчадия адовы, лживого Бога рабы! Идите же в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его!

— Чтоб вы провалились! — тихо пискнула Рахиль.

— Чтоб вы провалились! — автоматически добавил отец Никодим, топая ногой. Видимо, кому-то свыше не хватало этого последнего завершающего штриха…

— Подтверждаю, — громогласно донеслось с небес. Казалось, на какой-то миг день погас, но в ту же секунду солнце словно взлетело над христианскими крестами, и земля пришла в движение. Белое Братство не успело сказать «мама, я больше не буду!..» Левый край «вырезанного» участка беззвучно опустился вниз, правый почти вертикально взлетел вверх, и бритоголовые ссыпались в бездну, как засохшие крошки с мусорного совка! Все, кроме одного. Несчастный, скрючившись, висел на краю, вопя, как мартовский кот…

— Возблагодарим Господа, — абсолютно спокойно объявил рыжий священник и повернулся к нашей скромной компании. — А вы, марш в монастырь! Ещё раз попробуете убечь, епитимью наложу… серьёзную!

Эльф попятился первым. Нет, нет, нет, только не это… какая епитимья, он и вернулся-то на минуточку, ради друзей, а теперь вновь в добровольное заключение?!

— Не подходите! — истерически взвыл Миллавеллор, шагнув к самому краю огромной ямы. — Я прыгну! Честное эльфийское, прыгну, но в монастырь не вернусь — меня невеста дома ждёт!

— Пустое, сын мой. Апостолы говорили, что де лучше человеку вообще не касаться женщины…

— А я не человек, я — эльф! Мне можно!

Иван и Рахиль успели подхватить несчастного, когда он в отчаянии уже занёс ногу над краем. Миллавеллор вырывался и скулил, по его морщинистым щекам текли настоящие слёзы… Из ворот показались монахи с лопатами и кольями, сомнений не было: ребятам никто не даст уйти. Иван хладнокровно глянул вниз, что-то прикинул в уме и неожиданно подтвердил:

— Да, батюшка, сей же час идём в обитель. Дозвольте только вещи собрать и бедолагу этого успокоить.