Подъесаул нарочито медленно развернулся к Миллавеллору, тот невольно попятился. В целом его не за что осуждать — он своё получил и, в сущности, был просто обязан на крыльях любви лететь к своей Нюниэли, вручать ей меч Святого Джона и, подтвердив таким образом своё право на женитьбу, тут же делать предложение! Рыдающая Принцесса наверняка радостно отдаст ему руку и сердце, свои «любовные» проблемы они как-нибудь скорректируют на месте, будут жить долго и счастливо, а умирая в один день, тёплым словом вспомнят казака и еврейку… Хотя стоп! Они же в Раю, какая смерть, все и так уже… живут вечно!

— Ладно, свободен, сами справимся, — великодушно козырнул Иван Кочуев, и Рахиль поддержала его, хлопнув эльфа по плечу:

— Таки да, мы не звери! Катитесь отсюда, раз вы такой, потому как я не отзывчивый казак и четыре раза не повторяю, а если кто тупой до сих пор не понял, так оцените, какая я сегодня по уши добрая!

Видя, что бедный философ всё ещё не верит своему счастью, она широко улыбнулась и добавила:

— Я даже поцелую вас на прощание, чтоб вы шли не оборачиваясь!

На этот раз Миллавеллор понял всё. Он искренне пожал руку Ивану, от души обнял Рахиль и со всех ног бросился в лес. Не то чтобы он рванул не оборачиваясь, но суетливость в его походке присутствовала. Оставалось надеяться, что чисто эльфийское чувство направления не подведёт, указав ему правильную дорогу к долгожданному Арддурхоуму…

— Мы перестреляем их по одному или вы понарубаете всех сразу, а я таки нарою братскую могилу?

— Ты тоже можешь не идти.

— За что? — даже не сразу нашлась Рахиль, но подъесаул, положив ей руки на плечи, постарался говорить мягче и конкретнее:

— Это православный Рай, там стоит православный монастырь, в нём живут православные монахи, и спасать их от беды — священный долг православного казака! Если их спасёт иудейка… понимаешь, не все это поймут. Если бы наоборот, то да! Тогда все довольны, всё правильно, но, грубо говоря, евреи, спасающие Россию, это — неполиткорректно! Мы должны сами… Не обижайся…

— Ваня, вы таки где-то глубоко такой же антисемит, как и все, — едва не плача, заключила храбрая военнослужащая, прильнув к казачьей груди.

— Видимо, да… — честно признался Иван, обнимая её и успокаивающе гладя по затылку. — Ну что же нам делать, раз оно так… нецелесообразно… и кто это всё придумал?!!

— А я почти люблю вас…

— И я тебя…

— Тоже «почти»?

— Да нет…

— Таки да или нет?!

Подъесаул только тяжело вздохнул, пока Рахиль с пониманием неизбежного заливала его гимнастёрку слезами. Говорят, что нормальный мужчина может жалеть плачущую женщину не более пятнадцати минут, потом она его просто бесит. Иван Кочуев продержался больше двадцати… Согласитесь, это подвиг!

Наконец юная еврейка вытерла нос и грозно заявила, что всё равно пойдёт с ним и всех понаспасает. А если кого-то так уж не устраивает её национальность, то пусть он вообразит её грузинкой или армянкой! Уж они-то, кажется, вполне православные…

В сущности, до сих пор непонятно, на что они, собственно, рассчитывали. На казачью шашку и израильскую автоматическую винтовку? Скорее всего, Рахиль чем-то заразилась от бывшего подъесаула, у него, как понимаете, было много всяких тараканов, а с кем поведёшься, с тем и наберёшься… С другой стороны, взаимопроникновение уже по определению и может быть только взаимным. То есть тараканы еврейской подружки были, если так можно выразиться, не менее крупными… Может, именно поэтому в их головы время от времени забредали одинаковые мысли:

— Таки нам придётся их убить?

— Сам об этом думаю, — нервно отозвался казак. — Но пойми, если они первыми начнут стрелять, у нас не останется другого выбора, кроме…

— Нам таки придётся убить их?

— Я знаю, что монастырские стены священны и проливать кровь под их сенью — великий грех! А вот они этого не знают и знать не хотят, ты же видела, у каждого по автомату, и значит…

— Их нам таки придётся убить?

— Да, да, да! И хватит надо мной издеваться, я не хуже тебя представляю всю абсурдность этого геноцида, но выхода не вижу! Может быть, с твоей стороны есть какие-то предложения мирного плана, с уговорами, извинениями, поисками компромисса, или…

— Нам их таки придётся убить… — завязав с однообразными вопросами, развела руками Рахиль. — И ведь не то чтобы я совсем так уж против! По мне, они вылитые террористы, и лучше кокнуть дьявола первым, чем дать возможность ему навертеть в тебе дырку… Тока просветите меня как?!

— Смотри, — Иван осторожно раздвинул кусты, открывая бывшей военнослужащей Израиля прямой обзор. — Их всего тридцать пять человек, все сгрудились здесь, нападать, видимо, будут, как рассветёт. Стрелки из них паршивые, думаю, и стратеги примерно такие же. Если я выйду в тыл, а ты поддержишь перекрестным огнём с фланга…