— А что я здесь буду делать? — спросила девушка озабоченно. — Если поступать на дизайн — то это только летом. А полгода?

— Будешь отдыхать и готовить нам с Катей супчики, — улыбнулся Макс.

— А вы будете приходить со школы и выливать их в унитаз! — хихикнула Наташа.

— А мы будем приходить домой с радостью, потому что нас там кто-то ждет…

Макс даже не поехал на вокзал провожать Наташу. Ей придется побыть в Москве несколько дней: забрать документы из института, собрать вещи, попрощаться с друзьями. Очень беспокоился, что она увидит там свою компанию и не захочет возвращаться, но понял, что ему теперь ничего не остается, кроме как довериться ей.

Наташа на всякий случай забрала с собой тетрадку, которую подготавливала для Макса. Теперь в этой тетрадке нет смысла, но оставлять ее дома не стоит. В поезде перелистывала ее, разглядывала собственноручные карикатуры, перечитывала небольшие тексты в рамочках и сильно грустила.

Раздался телефонный звонок. Межгород. У Максима задрожало сердце. Поднял трубку и растерянно спросил:

— Алло?

— Макс, — пробормотала Наташа…

Она могла бы уже не продолжать. Может, случайно между ними такое взаимопонимание, а может, это результат упорной совместной работы друг над другом… Макс просто молчал. Наташа всхлипывала, а кто-то рядом, похоже, ее успокаивал: женский голос подсказывал, что говорить. Она не обращала внимания на подсказки, пыталась сказать что-то свое… Про то, как в поезде за сутки написала песню, и эту песню в группе приняли на «ура»… Про то, как на следующий день написала еще одну — на одном дыхании. Про то, что хочет петь свои песни, хочет, чтобы они кому-то были нужны… Про то, что он может не беспокоиться, с Эльзой она жить больше не будет; что у Янки в комнате освободилось место… Максим молчал, а Наташа плакала.

Ее голос, оторванный от реальности телефонной связью, с трудом доходил до его разума. Слушал ее интуитивно, тем более, что прямо она пока ничего не сказала. Хотелось шептать ей: «Малыш, не плачь!», но произнести это вслух было слишком больно. Когда ее голос окончательно превратился во всхлипывания, Максим сказал ей тихо:

— Я тебя люблю.

А потом сам же добавил:

— Звони мне почаще.

Сильно переживал. В голову лезла всякая чушь, яростно вытесняемая здравым смыслом. Пусть Наташа поступает, как считает нужным. Лишь бы она не плакала. А у самого в Сочи и без нее забот хватает.

Переживания и обида из-за уязвленного самолюбия через пару дней сменились паникой и одновременно чувством вины перед Наташей… И вот из-за чего. Макс обнаружил у себя на половых органах безболезненные язвы. Разумеется, ринулся к врачу: член — это святое! Болячки оказались сифилисом. Инкубационный период у сифилиса как раз около месяца, так что все подозрения упали на Свету.

Лечился антибиотиками, и язвы довольно быстро исчезли. И надо бы предупредить всех своих любовниц, которые могли либо заразить его, либо заразиться… Очень беспокоился за Наташу, но сказать ей об этом решился не сразу. Только выдумав, будто подцепил вирус в общественной мужской бане (что по медицинским понятиям вызывает сильные сомнения), посоветовал Наташе провериться самой. Впрочем, камень с души свалился, когда через несколько дней Наташа сообщила, что здорова. Хорошо, что секс с ней был всего два раза за весь месяц, и она не успела заразиться.

А вот сообщать об этой болезни Светке не хотел. Был весьма зол на нее.

Но еще через неделю Света позвонила ему домой и предложила встретиться. Нет, не дома и не для секса.

Наверно, она специально выбрала кафе, ведь Макс не станет устраивать ей скандал на людях. Про сифилис Макс сказал в первую же минуту — не выдержал и упрекнул. А Света заявила, что она здесь ни при чем! Но когда мужчина объяснил, что ни с кем больше не спал, девушка сразу стала какой-то задумчивой; было заметно, что она начинает волноваться все больше и больше. Потом призналась, что действительно болела еще осенью, но вроде вылечилась… Во всяком случае, анализы были хорошие.

И что же теперь делать? Света впала в панику: она же ждет ребенка…

— От кого? — удивился Максим, точно зная, что Юра с женой уже давно не спит.

— От тебя, — ответила Света невозмутимо, как будто это самая банальная информация.

Макс потерял дар речи. Был шокирован одновременно тысячей новостей. Во-первых, Света изменяла Юрику не только с Максом, но и еще с кем-то, кто ее заразил. Во-вторых, новость о беременности… Не верил.

— Мы всего часик провели вместе! — возражал Максим. — Если бы я мог так легко делать детей, у меня бы их уже сотня была!

— Макс, по теории вероятности мне уже пора было забеременеть, — объясняла Света. — Я уже где-то месяцев семь пытаюсь. У меня как раз в Новый год самые благоприятные дни были: я в больнице на УЗИ проверялась каждые два дня.

— А с чего ты взяла, что ребенок от меня? — продолжал Максим расспросы с отрешенным видом. — Ведь если ты еще с кем-то…

— Я никогда не смешиваю любовников в течение месяца, — хладнокровно объясняла Света, — чтобы потом не мучаться размышлениями, кто отец. В том месяце был только ты.

— Почему ты не предохранялась?! — закричал парень на все кафе.

— Ты что, дурак? Я пыталась забеременеть!

— Делай аборт…

— Точно дурак…

Света так выдержанно рассказывала все тонкости своей затеи, что Максиму казалось — это все страшный сон. Не могла Светка стать такой расчетливой и эгоистичной, такой бессовестной, такой… за довольно короткое время — за год-полтора. И главное — видимых причин-то такого изменения нет. Хотела ребенка — ну так и Юрик был не против.