Что за странная пара они были в школе, думала Наташа. Инка такая высокая и пухлая, хотя, возможно, в юности она была худой. Но Костик! Он в любом случае с ней не смотрится. Этот блондин с короткими, взрыхленными на макушке завитками, сероглазый очкарик, бесцветный мужчина совершенно не в Наташином вкусе — и Инесса, стильная, яркая, с восточным типом лица: с красивыми продолговатыми глазами и высокими скулами — горячая мечта многих мужчин, даже не знакомых с нею.

Гулять по городу до десяти вечера остались самые стойкие: Севрюгины, Веллер с Фроловой, и эгоистичный Константин Белый. Наташа всю жизнь думала, что Белый — это его прозвище, ведь у него светлые волосы. И только сейчас узнала, что это его настоящая фамилия.

Андрюха уехал домой, честно признавшись, что хочет спать, еще в семь вечера. Кирилл тоже согласился с ним на сто процентов — массажные столы оказались не самыми удобными лежанками.

Так впятером и ходили по улицам, практически не замерзли, только когда вышли к морю, попали в леденящий сквозняк и быстренько оттуда исчезли, пока девушки не простыли. Юра с Максом много разговаривали о психологии: Макс выяснял, что думает Юра о последствиях изнасилования. Юра рассказал свое мнение, и добавил, что большое значение имеют возраст, индивидуальность, поддержка окружающих.

— С этим можно справиться самостоятельно? — уточнил Макс. — Или только с помощью специалиста? Например, если девушка не хочет никому об этом рассказывать.

— А кого ты имеешь в виду? — тут же встряла в этот разговор Наташа.

— Да никого, просто спросил, — ответил Макс.

— Макс, самостоятельно, я думаю, нельзя. А без специалиста — вполне. Многое зависит от родственников, друзей… Ну и от личности, характера.

И это было единственное, о чем Максим разговаривал за всю прогулку. Все остальное время, метр за метром, задумчиво смотрел себе под ноги, а иногда вообще отвлекался так явно, что на него начинала поглядывать вся компания. Наташа держала его за руку и ощущала его отсутствие яснее всех. Не было привычного общения «на руках», когда что-то говорят друг другу пальцы и пальчики, ладонь и ладошка. Обычно, чувствуя ее замерзшую «лапку», Макс брал ее себе в кулак. Или клал в свой карман. Сейчас не было ничего. НИЧЕГО.

Едва увидев Костика, Инесса развернулась и пошла обратно, даже не подойдя и ни с кем не поздоровавшись. Макс побежал за ней и догнал.

— Ты мне сказал, что его не будет! — предъявила претензию женщина.

— Я сам уговорил его пару часов назад. Он тоже не хотел идти только потому, что будешь ты. Вы меня достали! Ведете себя, как дети малые!

— Макс, это не прихоть! Мне на самом деле очень неуютно в его присутствии!

— Инка, все плохое между вами закончилось много лет назад! Пожалуйста, перестаньте! Это дискотека, там будет музыка, вам даже не придется разговаривать друг с другом!

Максу очень хотелось, чтобы двое его лучших друзей перестали враждовать. Во всей компании больше нет никого друг другу ближе, чем эта троица. Только эти двое — Кост и Инка — люди, в которых Максим уверен, как в самом себе. Может, это просто самообман, навеянный воспоминаниями о проведенных вместе школьных годах; может, это настоящая дружба, проверенная такими событиями, от которых хотелось умереть… Но в любом случае, во всех остальных друзьях Макс мог бы усомниться, а в этих двоих — нет.

Оказывается, и быстрые танцы Макс танцует обалденно! Особенно под кислотную музыку, которую тонкий Наташин слух вообще отказывается воспринимать как сочетание звуков. А Макс словно в своей среде обитания — настолько безоговорочно четко вливается в ту атмосферу, которая царит на танцплощадке вместе с этим ужасным визгом и пищанием динамиков.

Было такое впечатление, что он накуренный. Макс двигался раскованно и небрежно, совершенно не стремясь выполнять какие-то движения. Словно ему незачем стараться как-то отличиться от толпы. Но как раз этим он и отличался. Он шастал между дрыгающимися телами, ловко между ними лавируя, иногда останавливаясь на три-четыре секунды рядом с улыбающимися ему девушками, и Наташа, не веря своим глазам, наблюдала, как одну незнакомку Максим эротично погладил по волосам, потом прошел до другой и мимоходом обнял ее за талию, потом — с третьей пару мгновений танцевал впритирку что-то типа стриптиза… И равнодушно кидал каждую в легкой обиженности, что он не задержался с ней дольше.

Наташа терпела изо всех сил. Здесь музыка очень громкая, и, сидя за столом, компания даже особо не разговаривала. Пока Макс был со всеми, он даже рюмку неохотно поднимал. Как будто ему все мешают, и он хочет остаться один, но не знает, как об этом сказать, чтобы не обидеть. И с Наташей, сидящей рядышком, особо внимателен не был: пару раз предложил ей что-нибудь заказать поесть и все. Не смотрел на нее, не наклонялся к ней, чтобы сказать что-то ласковое, а когда она говорила с ним на ухо, чтобы опередить музыку, он просто кивал. А потом встал и, никого не позвав, отправился танцевать.

— Что с ним? — спросила Инесса громко.

— Что? — изобразила Наташа жестами, что не слышит.

— Что с Максом? — повторила Инесса, подвинувшись ближе и кивнув на танцпол. — Пьяный?

Наташа только покачала головой. Как он может быть пьяным, когда только несколько рюмок выпил — здоровый мужик с иммунитетом к алкоголю?

— Вы поссорились? — попыталась женщина спросить по слогам.

Наташа снова покачала головой и плюс к этому еще и недоуменно пожала плечами. Едва не плакала. Хорошо хоть в темноте и мигании никто не замечает, как подрагивает ее подбородок.