«Переждать» — это значит не расстраиваться, когда у Макса плохое настроение.

А «перетерпеть» — это верить, что боль не бывает вечной. И убедиться в этом.

— Так хочется, чтобы каникулы поскорей закончились, — пробормотал Максим.

— Макс!!! Школьники не простят тебе таких предательских мыслей! — взвизгнула Наташа.

— Я по ним соскучился, — улыбнулся парень.

Он стоял к Наташе спиной — готовил мясную солянку, нарезал разные виды продуктов. А Наташа торчала попой, повиснув на подоконнике и разглядывая большие пушистые снежинки. Катюха повторяла за Наташей все ее действия, и сказала, что это не «снежинки», а «снежины» или даже «снежинища». Наташа с умилением вспоминала, как Катя и кошку, и белку, и даже вилку и подушку называла ласково — без обидного суффикса «-к».

— Макс, а когда ты научился готовить?

— Когда стал жить отдельно.

А Наташа научилась готовить, когда стала жить с Максом. Правда, живя в общаге без него, кажется, что так и не научилась. Эти вечные макароны да супчики моментального приготовления наносят грандиозный вред желудку, и Наташа с радостью бегает поживиться на этаж ниже, к подруге по группе, которая готовить тоже не умеет, но вкуснятину всегда имеет. Но еда, приготовленная Максом, все равно вне всякой конкуренции!

— У тебя очень хорошо получается!

— Талантливый человек талантлив во всем! — улыбнулся Макс кокетливо. И подумав, добавил: — Это тебе намек.

— Помнишь, как ты меня поцеловал? — спросила Наташа мечтательно.

И Макс с ехидцей ответил:

— Не помню. Разве такое когда-нибудь было?

— В «Мельнице», в первый раз…

Он с пониманием кивнул и, изобразив Наташин ностальгический тон, улыбнулся:

— Ты была маленькая и железобетонно-упрямая!

— Неправда! Я всегда тебя слушалась!

— Даже когда я просил не приходить ко мне в кабинет?

— Зато ты сам меня поцеловал!

— Да. До сих пор не понимаю, каким местом я тогда думал?!

— Не жалеешь об этом?

— Нет.

Телефонная трель помешала Наташе узнать еще какие-нибудь пикантные подробности Максимовых переживаний нескольколетней давности.

— Подойдешь? — попросил он, валяясь на кровати лицом в подушке. И пояснил: — Ну, типа меня нет дома.

Наташа направилась в прихожую за телефонной трубкой.

— Алё?

— Натусь, это Инесса, — сказала трубка, и Наташе показалось, что женщина чем-то расстроена. — А Макс дома? — спросила Инесса и принялась оправдываться: — У меня мама умерла, надо хоронить, а денег совершенно нет. Хотела занять.

— Да, да, подожди секунду, сейчас позову. Я тебе сочувствую!

— Спасибо.

Наташа хотела наговорить Инессе каких-нибудь соболезновательных фраз, но что-то совсем растерялась. Да что фразы? Деньги — вот что сейчас ей поможет. Отправилась в комнату и положила руку Максиму на спину:

— Котик, подойди, это Инесса.

— Скажи ей, что я умер! — буркнул Макс, не забыв обиды за пощечину на дискотеке.

— Макс, подойди, — мягко настаивала девушка. — И не шути с ней так — она этого не поймет. Ей маму хоронить надо, хочет занять денег на похороны.

— Маму хоронить?! — вдруг подскочил парень.

От его обиды не осталось и следа. Кинулся в прихожую в ту же секунду.

— Инка, ты как? — доносился из прихожей его встревоженный голос.

— Макс, мне несколько тысяч нужно, если тебе не трудно, — начала Инесса извиняющимся тоном. — На похороны. А то, понимаешь, вся зарплата уже несколько месяцев уходила на лекарства, больницы, а надо еще за квартиру заплатить…

— Ин, это без проблем. Давно она умерла?

— Да вот… «Скорую» жду… Пару дней назад из больницы выписали, сказали, что, мол, сколько можно ее держать там, улучшений нет…

Инесса всхлипывала и, видимо, отворачивалась от телефона.

— Я сейчас приеду, — сказал Макс твердо. — Не раскисай!

Положил трубку, и, ринувшись одеваться, попутно спросил у Наташи:

— Ты не против, если я привезу ее пожить к нам на недельку-другую?

Наташа застряла в дверном проеме и уставилась на него большими круглыми глазами. Так опешила от его вопроса, что вообще разучилась думать на какое-то время. Максим взглянул на нее мимоходом и пояснил:

— Мама — это вся ее семья. У нее больше никого нет. Ей, наверно, поначалу будет трудно оставаться одной в той квартире. Ты не против?

Уже практически выбегая в подъезд, на шаг вернулся к Наташе. Поцеловал ее в щечку и предпринял очередную попытку уговорить свою непокорную девчонку:

— Нат, она позвонила не потому, что ей сию минуту нужны деньги. Еще «скорая» не приехала, тело в морг не отвезли… Я не представляю, каково ей сейчас! У нее нет отца, нет братьев-сестер. Она не может иметь детей. Не замужем. Она ужасно любила свою мать! Как ты думаешь — остаться в такой момент одной, да еще и в квартире, где «вот на этой самой кровати еще недавно лежала мама»…