Но об этом он мог подумать позже. Он не просто так попросил Уэверли встретиться с ним, и не было никакого смысла откладывать разговор с ней, как бы он его ни боялся. Он задержал дыхание.

— Уэверли, — сказал он, жалея, что не может говорить более низким голосом, — мы уже довольно долго встречаемся.

— Десять месяцев, — ответила она, улыбаясь. — И еще дольше, если считать поцелуи в начальной школе.

Она обхватила рукой его подбородок. Он любил ее ладони, такие теплые и мягкие. Он любил ее стройные руки, ее сильные мышцы под оливковой кожей и шелковистый пушок, покрывающий предплечья. Он откинулся на тюк сена и глубоко вдохнул.

— Ты знаешь, что я тебя терпеть не могу, — сказал он.

— Я тебя тоже не выношу, — прошептала она в его ухо.

Он притянул ее ближе.

— Я думал о том, чтобы вывести нашу взаимную неприязнь на новый уровень.

— Рукопашная схватка?

— В некотором роде, — ответил он жалким, испуганным голосом.

По ее лицу, когда она выжидающе смотрела на него, не говоря ни слова, нельзя было ничего понять.

Он отодвинулся от нее и облокотился на руку.

— Я хочу сделать это правильно. Я не хочу просто затаскивать тебя в кровать.

— Ты хочешь жениться на мне?

Он задержал дыхание. Не то чтобы он просил ее об этом, не совсем, но…

— Мне еще нет шестнадцати, — сказала она.

— Да, но ты же знаешь, что говорят доктора.

Этого говорить не стоило. Ее лицо почти неуловимо напряглось, но он это заметил.

— Кому есть дело до докторов?

— Разве ты не хочешь детей? — спросил он, кусая нижнюю губу.

Уэверли улыбнулась, медленно и сладко.

— Я знаю, что ты хочешь.

— Конечно. Это наш долг! — честно сказал он.

— Наш долг, — повторила она, избегая смотреть ему в глаза.

— Ну, я думаю, пришло время задуматься о будущем. — Она коротко взглянула на него своими огромными сверкающими глазами. — О нашем общем будущем, я хочу сказать.

Он совсем не так собирался сделать ей предложение.

Она смотрела на него с безжизненным выражением лица, но потом на губах у нее промелькнула улыбка.

— А ты не хотел бы вместо меня жениться на Фелисити Виггам? Она симпатичнее меня.

— Нет, — автоматически возразил Киран.

Уэверли посмотрела на него изучающе.

— Почему ты так взволнован?

— Потому что, — сказал он, затаив дыхание.

Она притянула к себе его лицо, поглаживая его щеку закругленными подушечками пальцев, и прошептала:

— Не волнуйся.

— Так ты согласна?

— Когда-нибудь, — игриво сказала она. — Возможно.

— Когда? — спросил он более настойчиво, чем собирался.

— Когда-нибудь, — ответила она и нежно поцеловала его в кончик носа, в нижнюю губу и в ухо. — А я думала, тебе не нравится, что я не религиозна.

— Это может измениться, — поддразнил он ее, хотя и знал, что это будет непросто. Уэверли никогда не ходила на малолюдные службы, проходящие на корабле. Но она могла бы, если бы на корабле был пастор, подумал он. Немногочисленные религиозные люди на борту проповедовали по очереди, и некоторые из них действительно были довольно занудными. И это было плохо, потому что в противном случае Уэверли смогла бы увидеть все в другом свете и понять значение созерцательной жизни.

— Может быть, когда у тебя появятся дети, — сказал он, — ты будешь больше думать о Боге.

— А может быть, это тебе придется измениться, — ухмыльнулась она уголком рта. — Я планирую сделать тебя язычником, таким же, как и все остальные.

Он засмеялся и положил голову ей на грудь, слушая, как бьется ее сердце, и дыша с ней в одном ритме. Это звук всегда успокаивал его и навевал на него сон.

В свои шестнадцать и пятнадцать лет они были двумя старшими детьми на борту «Эмпиреи», и их отношения казались всем совершенно естественными и вполне ожидаемыми. Но даже в отсутствие давления со стороны команды Уэверли все равно была бы первой, кого выбрал Киран. Она была высокой и стройной, ее лицо обрамлял рыжевато-коричневый водопад волос. Она была наблюдательна и очень сообразительна, что выражалось во вдумчивом взгляде ее темных глаз, подолгу задерживавшихся на одной точке. У нее была способность угадывать людей и понимать их скрытые мотивы — эта способность иногда нервировала Кирана, хотя он и уважал это в ней. Она определенно была лучшей девушкой на борту. И если он и правда должен будет когда-нибудь сменить Капитана Джонса, как считали все на корабле, то Уэверли стала бы ему идеальной женой.

— О нет, — показала она на часы на двери амбара. — Ты не опоздал?

— Черт! — воскликнул Киран. Он скатился с тюка сена и сунул ноги в ботинки. — Мне надо идти.

Он торопливо чмокнул ее, и она закатила глаза.

Киран пробежал сквозь влажный воздух фруктовых садов, лавируя между рядами вишневых и персиковых деревьев, и срезал путь через рыбозавод, наслаждаясь брызгами соленой воды в лицо. От его шагов дрожала металлическая решетка, но он затормозил, когда из пустоты вдруг появилась миссис Дрютерс с бочонком мелкой рыбешки в руках.