А что?! Она была счастлива! Они все были счастливы!

Что изменится от того, что он уступит небольшому любопытству и отворит дверь ночного ресторана?

Он вновь очутился на улице в час, когда все кинотеатры выплескивают на тротуары толпы своих зрителей, и ему потребовалось какое-то время, чтобы сориентироваться. Теперь на углу улицы Вашингтона стояли уже, три женщины, и похоже было, они хорошо ладили между собой.

Значит, их не смущало заниматься этим ремеслом на глазах друг у друга. Одна из них, молодая, еще свежая, улыбнулась ему, и он чуть было из вежливости – чтобы не огорчить ее – не улыбнулся в ответ.

Улица де Понтье выглядела более оживленной, чем днем. Неоновые вывески-красные, синие, желтые или зеленые – указывали на кабаре, бары, рестораны.

Когда он подходил к «Карийон Доре», у него почти перехватило дыхание, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы протянуть руку к двери и толкнуть ее.

– Вашу шляпу, мсье.

В углу, огороженном балюстрадой, гардероб обслуживала девушка в коротенькой юбочке. Слева он увидел стойку бара из красного дерева и табуреты, которые почти все были заняты.

Освещение цвета танго – как говорили когда-то – было таким скупым, что требовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку.

– Вам столик получше, мсье?

Метрдотель старался увлечь его за собой к центру зала, где крошечный подиум окружали столики – каждый со своим ведерком со льдом и бутылкой шампанского с большой золоченой пробкой. Жовис чуть было не уступил нажиму, но тут повернулся в сторону бара и увидел свободный табурет по соседству с женщиной в желтом платье.

– Я предпочитаю остаться здесь.

– Как вам угодно.

«Не вышло» – казалось, сказал про себя метрдотель, как до него это сделала девица на углу улицы Вашингтона.

Он взгромоздился на табурет. Бармен положил перед ним на стойку салфетку, вопрошающе взглянул на него.

– Что вам подать?

– Можно кружку пива?

– Сожалею, но у нас нет пива. Только шампанское, виски, джин и водка.

Все, наверное, поняли, что он впервые переступил порог заведения такого рода, и его соседка отвернулась, чтобы скрыть улыбку, а может, чтобы подмигнуть Леону.

Леон оказался небольшим человечком, розовым и толстощеким, каких можно повстречать где угодно. Жовис решил, что он похож на парикмахера.

– Виски, – пробормотал Эмиль.

Виски он пил всего раза два-три, один раз в день рождения Ремакля, который в баре на площади Бастилии угостил виски все агентство. Оно оказалось не очень вкусным, но не таким уж и крепким.

Он посмотрел на желтоватую жидкость, которую наливали в его бокал.

– Разбавить водой?

– Да, пожалуйста.

– Налей и Мне, Леон.

Соседка повернулась к нему и бросала любопытные взгляды.

А он искал глазами Фаррана, удивляясь, что не видит его. За стойкой сидели в основном мужчины, если не считать его соседки и темноволосой девицы в золотом платье, облокотившейся на стойку на противоположном от них конце. Почему он решил, что это была Алекса?

Платье плотно обтягивало ее тело, и под ним у нее явно ничего не было надето. Интересно, как она надевает и снимает его.

Тело было гибким, с плавными линиями и, вероятно, нежным и упругим при прикосновении. Их взгляды встретились. Она не улыбнулась, но в ее глазах он прочел любопытство.

Неужели они ни разу не видели в «Карийоне» такого мужчину, как он? Три клиента за стойкой были помоложе его и обсуждали какую-то киносделку. Жовис не слышал всего, он понимал лишь, что речь идет о смете, о гарантированном составе исполнителей, о совместном производстве с Германией.

Когда он вынул сигарету из кармана, Леон поднес ему зажженную спичку, а соседка – зажигалку.

Он заколебался между двумя огоньками, и коль скоро бармен казался ему более важной персоной, то выбрал спичку.

Женщина рассмеялась.

– Это не очень любезно по отношению ко мне.

– Прошу простить. Я не сразу сообразил, что...

– Пустяки. Вы часто сюда заходите?

Она знала, что нет: ведь они не были знакомы, а она, вероятно, уже давно работает в этом заведении.

– Сегодня в первый раз.

Не следовало жульничать. Это сразу заметят и станут его остерегаться. У него была неспокойна совесть, и он считал себя кем-то вроде шпиона.

– Парижанин?

– Да. В общем-то, да. Всего несколько дней, как я живу в пригороде Парижа.