Шрифт:
Чтобы убежать еще дальше, еще выше?
Наконец его заслуги признают. Г-н Арман назначает его в агентство на площади Бастилии, где спустя два года он заменяет директора, умершего у себя в кабинете от апоплексического удара.
Помещения отделываются заново. Он ведет себя как хозяин. Он переезжает, выбрав светлую квартиру – без обоев в цветочек на стенах, без пыльных закутков, не пропахшую потом нескольких поколений жильцов.
Вино было чересчур сладким, но Бланш пила его с удовольствием.
– Тебе оно не нравится?
– Да нет.
В клетке прыгала канарейка.
– Хозяин! Сколько с меня?
Они мешали игрокам в карты, которые, наверное, вообразили, что они зашли сюда лишь из любопытства.
Вот, к примеру, г-н Арман... Важная фигура... Женат и имеет двоих сыновей... Владеет виллой в парке СенЖермен, в нескольких километрах от Версаля, куда возвращается каждый вечер... Много разъезжает для установления связей...
Между тем, когда он так разъезжает, то берет с собой свою секретаршу, которой нет и двадцати пяти. Можно почти с уверенностью утверждать, что он купил ей квартиру в XVI округе, несмотря на еще одну, уже давнюю, связь.
Служащим это было известно. Его друзья тоже, наверное, это знали. В конторе на Елисейских полях, где персонала было побольше, он переспал с большей частью своих работниц. Они не были на него в обиде. Наоборот, инициатива исходила от них самих.
Никто его не критикует. Он остается уважаемым и преуспевающим человеком. Неужели в спальне, в постели, он ведет себя как тот сосед с красной машиной?
– Возвращаемся?
– Как хочешь.
– Похоже, собирается гроза, – сказал он, потому что небо на западе и на юге потемнело.
– А не спросить ли нам название этой деревни?
Он обратился к копавшемуся в земле старику; тот снял свою соломенную шляпу.
– Название? Бог мой, вы здесь и не знаете, как она называется? Это Ранкур, черт возьми. Но это не деревня. Здесь нет ни мэрии, ни школы. Поселок находится там, внизу, в сторону фермы Буарона.
– Папа, вы нарочно оба так медленно идете?
Нет. Это был воскресный шаг. Они прогуливались. Их ничего не ждало.
– Ты что, спешишь?
– Меня это утомляет.
– Пойдем быстрее. Ты не устала, Бланш?
– Да нет...
Им повстречалась лишь одна пара. Женщина толкала перед собой детскую коляску. Они посмотрели друг на друга, не зная, следует ли им здороваться. В деревнях люди здороваются. А в городских поселках?
Он без конца запинался на этом слове, тщетно пытаясь подыскать другое. Все же неприятно, когда ты не в состоянии дать определение месту, где живешь.
– Где вы живете?
– В Клерви.
– Где это? Что это такое?
– Это...
Что это? Дома. Бетонные коробки со спальнями, общими комнатами, ванными и кухнями.
Он не признавался себе в том, что ищет с тех пор, как они предприняли эту прогулку, старался обмануть себя, провести.
На самом же деле ему хотелось пойти взглянуть на «Карийон Доре», самому убедиться в его существовании, наделить реальностью услышанные им имена: Алекса, Ирен, Иоланда...
Ведь есть еще и Иоланда, о которой его сосед говорил в третью ночь и с которой он обращался так же, как и с остальными.
Иоланда была самой юной и неумелой. Ирен – отличная девица, могла и стоя в телефонной кабине. Алекса, та была посложнее, так что жена Фаррана даже просит описывать ее действия и жесты и копирует их.
Ему требовалась полная картина. Из услышанных им слов возникали образы, не имевшие отношения к повседневной жизни. Когда он увидит, когда узнает, то, вероятно, скажет себе: «И только-то!»
Он не мог предложить Бланш пойти с ним в ночной ресторан.
– Эмиль, ты представляешь, как я буду смотреться в подобном месте? С моей-то фигурой и в моих тряпках!
Она не поймет, если он пойдет туда один. Требовалось найти какой-нибудь предлог. Раньше, когда он ходил на вечерние занятия, все было просто, но он не пользовался этим, разве что один раз пустил в ход этот предлог и то не пошел до конца.
Ему случалось в разгар сезона оставаться в конторе до восьми вечера, разбираясь, при закрытых ставнях, с папками, но он ни разу не вернулся домой позже половины десятого.
– Почему мы не поехали к дедушке?
– Потому что мне хотелось показать окрестности твоей матери, я уже сказал.