Император Павел I приказал архитектору Бренна закончить церковь для временного открытия. Размеры церкви пришлось сократить, в особенности купол и колокольню. Независимо от общих недостатков плана церкви, нужно отметить, что с каждым днем все резче чувствовалась разница между внешним видом церкви и окружающими зданиями. Чувствовалось, что нужно отказаться от окончания постройки согласно проекта. Но нелегко было решать, какой путь избрать среди многих возможных.

Проблема была поставлена на конкурс в 1813 г., но ни один из представленных проектов не удовлетворил имп. Александра I. Одни проекты предлагали полностью снести собор, другие, более консервативные, шли по пути его приукрашивания. Первое оскорбляло память основателей собора, второе нисколько не уменьшало причудливости архитектуры, между тем как соседние здания требовали, чтобы собор не портил общего ансамбля, а наоборот, был бы его существенной частью…»

«…Чтобы лучше понять мысль, которая руководила нашими проектами, нужно учесть, что архитекторы, которые строили церковь, совершенно не принимали во внимание окружающих зданий, частью уже существовавших. Между тем с тех пор были уже построены еще новые здания. Адмиралтейство было окружено валом с бастионами, рвами и гласисами. Манеж не был еще построен, дом военного министерства и бульвар еще не существовали. Но лишь только весь участок был перепланирован, как церковь оказалась плохо поставленной, еще хуже, чем до сих пор. Для того, чтобы ось портика оказалась в центре площади, нужно было ее передвинуть к западу, так же, как и купол. Это было единственным средством, чтобы собор завершал собой ось моста через Неву.

На это могут возразить, что зачем же в таком случае было повертывать ось собора так, что главные входы оказывались в боковых сторонах здания? Ответить на это нетрудно: дело в том, что алтарь, согласно требованиям греческой церкви, должен находиться на востоке. В конце концов это подчинение не тяжелее того, которое постоянно требуется в городах в отношении линий существующей застройки, а также планировки улиц и площадей.

Александр I из нескольких проектов, которые мы представили, утвердил тот, который больше всего соответствовал планировке Сенатской площади. Вследствие этого скоро затем была учреждена Комиссия построения собора».

«…Долговечность гражданских зданий зависит от двух причин: от строительных приемов вообще и от способа сооружения фундаментов. Ни одна часть здания не требует столько внимания, как фундамент, ибо от его солидности зависит прочность здания. Чтобы защитить здания от опасных смещений грунта, древние часто всю площадь под зданием занимали сплошной массивной кладкой. В средние века строители церкви не всегда клали фундамент в виде сплошного массива. Иногда они довольствовались связыванием частей фундамента перемычками, которые должны были обеспечивать взаимную поддержку частей фундамента. Но если церковь имела две башни, общим правилом было делать под ними общее сплошное основание, разделенное на несколько частей.

Согласно принципам статики, опасные явления в грунте обычно зависят от неравномерной нагрузки разных опор здания. Хорошо известно, как опасно класть фундамент отдельными кусками, совсем не связывая их друг с другом. Одним словом, нужно добиваться равномерного давления здания на грунт во всех точках наибольшей, по возможности, площади грунта. Тогда оседание будет меньшим вообще, одинаковым всюду и перпендикулярным к плоскости основания. Мы не боимся утверждать, что для крупного сооружения фундамент предпочтительнее делать сплошным…»

«…Подвалы старой церкви всегда были полны воды; никогда не просыхавшая сырость была опасна для самого здания, портила мрамор и создавала вредную для здоровья промозглую атмосферу. Мы обеспечили новый собор от сырости, сооружив как в старых, так и в новых основаниях подземные коридоры шириной 7 футов, которые идут вокруг всего здания, давая ответвление от середины церкви. Эти подземные коридоры одеты тесаным камнем.

Уровень пола в них выше ординара Невы, так что с этой стороны они обеспечены от сырости. Дневное освещение они получают через отверстия на концах галерей, которые служат также для постоянного сквозного проветривания, способствующего сохранению здания.

В галереях установлены двадцать амосовских печей для отопления собора; бронзовые позолоченные отдушины печей хорошо увязываются с внутренней отделкой стен. Четыре винтовых гранитных лестницы, из которых две большие имеют девятифутовые пролеты, ведут из собора в эти подземные галереи, напоминающие, только в большем масштабе, катакомбы Св. Женевьевы в Париже…»

«…Совещание высказало сомнение, не повлечет ли оседание собора расхождения старых и новых частей здания. Прочность четырех колоколен, купола и портиков Совещанием тоже подвергалась сомнению. Признавая трудности соединения старой постройки с новой, нельзя отрицать, что прецеденты, хоть и не часто, но все же бывали. Известно несколько случаев расширения церквей после их постройки. В первую очередь замечательный пример мы имеем в соборе Св. Петра в Риме. Когда Браманте была поручена постройка собора, он снес не всю старую базилику целиком, а только часть ее. Так же, как и мы, он сохранил и старый фундамент. Бонани, написавший историю этого собора, говорит, что два из пилонов, поддерживающих купол, опираются на старые фундаменты. После смерти Браманте руководство строительством перешло к Сан-Галло, Фра-Джакондо и ученику последнего, Рафаэлю. Они решили, прежде чем продолжать постройку, усилить пилоны. Они укрепили фундаменты четырех пилонов, усилив их каменными массивами, и только тогда приступили к объединению вместе разных частей здания.

Нужно признать, что в этом плане действий имеются те же начала, которые и мы применили и, осмеливаемся сказать, с тем же успехом».

«…Известно, что оконная живопись была введена в XII веке для того, чтобы умерить слишком яркое освещение храмов. Можно возразить, что досадно, когда собор, украшенный прекрасной живописью и роскошной отделкой сводов, не имеет достаточного освещения, чтобы можно было любоваться всеми его красотами. Мы разделяем этот взгляд и мы действовали соответственно ему,