«…Опубликовывая планы и детали, относящиеся к Александровской колонне, целью моей было ознакомить Европу с памятником, не менее замечательным по своему величию, чем сам монарх, отдавший распоряжение о его сооружении.

Кроме того, я считал, что работа эта могла бы оказаться полезной для архитекторов и инженеров, которым, возможно, тоже представится выполнение подобных работ, а может быть, она окажется небезынтересной и для других образованных людей, любящих искусство.

Народы древности, как и современные, всегда испытывали потребность в монументе запечатлеть память о великих монархах, великих людях, знаменитых событиях.

Правда, это дело истории — быть собирательницей замечательных событий, о которых она сообщает потомству; но говоря о них людям грамотным, она безмолствует перед большинством простых людей, тогда как памятники, напротив, являются постоянно открытой книгой, в которой народ во все времена может черпать познания о прошедших событиях, проникаясь естественной гордостью по поводу исключительных примеров, оставленных ей славными предками, загораться благородным желанием подражать им.

Моральное воздействие памятников — это упрочить социальные узы, вдохновлять и заставлять гордиться своей страной, объединять современников и побуждать задумываться о потомках. Величественность памятника возвышает дух созерцающих его и какими-то неуловимыми переживаниями, не могущими ускользнуть от наблюдателя, облагораживает и возвеличивает идеи народа. Народ с большим уважением присутствует при совершении правосудия в величественном дворе, при отправлении богослужения в красивом храме. Гражданин еще больше полюбит свой город, украшенный памятниками, напоминающими ему величие его родины. Каждый человек, по мере приобретения им веса в обществе, находит удовольствие в идеях добропорядочности, благоустройства, порядка, которые вызывают жажду к красивым постройкам. И, наконец, из всех памятников искусства произведения архитектуры наиболее бросаются в глаза и потому заслуживают, чтобы им было уделено тем большее внимание, что именно созерцание их дает представление о степени культуры нации.

Трудно, однако, объяснить, почему в течение стольких веков самые цивилизованные народы Европы, достигшие такой высокой степени культуры своими глубокими познаниями в целом ряде наук, значительно отстали от народов древности в смысле искусств, и особенно в отношении архитектуры. Любуясь старинными памятниками, пощаженными рядом столетий, мы не можем не признать их превосходство над современными…»

«…Почему же оставаться бездеятельными, довольствуясь восторгами по адресу произведений древности, когда, объединив наши усилия, мы могли бы если не превзойти, то во всяком случае уподобиться древним в их мастерстве?»

«…Проникнувшись подобными идеями и вдохновившись другими, предшествовавшими им, я осмелился предложить и предпринять сооружение памятника, посвященного светлой памяти императора Александра I. Я был в числе немногих архитекторов, кому была оказана честь участвовать в проекте памятника. Дворцовая площадь была избрана местом для памятника, проект которого должен был быть представленным через князя Петра Волконского — министра Двора, и удовлетворять вкусам монарха.

Продумав местность, предназначавшуюся для памятника, я осознал, что скульптурный памятник, каковы бы ни были его пропорции, не сможет гармонировать с теми величественными постройками, которые находятся в его окружении. Указанный мотив, равно как необходимость придать памятнику характер величия, свойственный такого рода монументу, остановили мой выбор на проекте обелиска. Вот как объяснил я это в пояснительной записке к моему проекту: „Памятник представляет собой гранитный обелиск — монолит высотой в 84 фута, поставленный на постамент. Общая высота обелиска с постаментом равняется 111 футам“ <…>

Автор проекта из всех представлявшихся ему видов памятников отдал предпочтение обелиску по следующим соображениям:

1. Гранитная, глубокого красного тона скала, без малейших дефектов, ни в чем не уступающая наилучшим гранитам Востока, отлично поддающаяся тщательной полировке, находится на каменоломне Пютерлакса, близ Фридрихсгама, в том же месте, откуда были извлечены сорок восемь монолитных колонн Исаакиевского собора.

2. Опытный подрядчик, тот самый, который откалывал эти колонны от скалы, берется извлечь обелиск и доставить его на место, предназначенное для памятника, без излишних издержек государственных средств».

«…Пютерлакский карьер был известен еще ранее благодаря монолитным колоннам Св. Исаакия. Еще в 1819 г. его посетил е. и. в. принц Карл Прусский, многие иностранные посланники и прочие уважаемые лица. А 31 июля 1830 г. сам император соизволил своим присутствием поощрить эти работы; не удивительно, что после высочайшего посещения многие путешественники преднамеренно отклонялись от намеченного ими пути, чтобы полюбоваться скалой, отпиленной на 100 футов по длине. Эта гранитная стена, вышиной в 22 фута, отрезана от тела скалы так аккуратно, что только при ближайшем рассмотрении можно определить следы инструмента, которым орудовали при этой гигантской разработке.

Гранит принадлежит к типу первобытных пород, финляндский же, в частности, являет все неопровержимые характерные свойства первобытных скал. Он состоит из полевого шпата, кварца и слюды в различных пропорциях; в тех же случаях, когда в нем обнаруживается присутствие амфиболита (роговой обманки) или турмалита, он приближается к типу сиенитов.

Финляндия, столь богатая гранитными месторождениями, владеет к тому же весьма редкой разновидностью его, не встречающейся нигде в другом месте земного шара, — это крупнозернистый гранит. Он состоит из овальной формы узлов полевого шпата на фоне обычного гранита, окруженных как бы ореолом, зеленоватым веществом, называемым лоталит. Это вещество, анализ которого еще не достаточно установлен, обладает характерной особенностью легко крошиться, и это свойство крупнозернистого гранита присвоило ему в Финляндии название „гнилой камень“.