Крошкой этой особенной породы, которой изобилует Финляндия, поддерживаются в отличном состоянии все дороги страны.

Мне хотелось предостеречь строителей от пользования этой разновидностью гранита и рекомендовать строжайшую предосторожность в выборе его, особенно для монументальных построек. Порода эта соблазняет своим исключительно выигрышным видом: богатством оттенков и красивыми рисунками структуры, но странное свойство ее быстро и полностью разрушаться должно предостеречь от применения ее при постройках, рассчитанных на длительный срок.

Гранитный массив, из которого была добыта Александрийская колонна, принадлежит к первобытной формации, верхние пласты которой подверглись разрушению коррозийных вековых влияний атмосферы. Масса его довольно однородна, абсолютно здорова, мелкозерниста и значительно плотнее, чем вышеупомянутая разновидность гранита.

Состав этой массы следующий: полевой шпат, широкопластный, исключительно красивого охристого оттенка, отсветы которого местами искристы, с отливом, в особенности под лучами солнца, которые создают прекрасную игру света на его отполированной поверхности; кварц темно-серого оттенка, неожиданно переходящего в сплошной черный, в массе имеющий зерна разной крупности; редкого качества черная слюда, пластины которой достигают трех-четырех линий.

Этот прекрасный гранит более теплых и красивых тонов и менее тусклый, чем гранит памятников древних Фив, с которыми, тем не менее, он имеет много общего, был отшлифован в совершенстве.

Во избежание разрушительных действий климата северных широт я прошпаклевал его специальным грунтом, что сделало его еще более полированным. Таким образом, состав монолитного стержня Александрийской колонны таков по своей прочности, что если не превосходит, то во всяком случае равен сиенитам.

Однако было бы заблуждением считать, что гранитные колоссы, обелиски и прочие египетские монолиты выломаны из сердцевины горных массивов. Только за исключением некоторых мест на юге Суаны египтяне во избежание больших затрат, связанных с этими работами, довольствовались выбором гранита среди отстоящих скал, рассеянных по стране, форма и размеры которых соответствовали каждому данному случаю.

Точно так же поступают современные подрядчики, которым поручено снабжение гранитом. Этим и объясняется незначительное количество следов гранитных разработок в Финляндии по сравнению с громадным количеством потребления его в Петербурге. Как бы там ни было, если знаменитый монолитный храм в Саисе был создан из единого блока гранитных скал, идущих вдоль берега Нила, близ Элефантианы, если огромная скала, служащая пьедесталом статуи Петра Великого, с трудом была извлечена из топи болот, где она была погребена в течение многих столетий, то эти скалы нисколько не значительней, чем та скала, из которой впоследствии был вырезан монолит Александрийской колонны.

Мне хотелось бы установить, каким образом приемы работ древних египтян при пользовании одинаковыми инструментами дошли до русских. Изыскания, сделанные мною по этому вопросу, не привели, однако, ни к каким достоверным данным, чтобы о них говорить здесь.

Приходится признать, что общеупотребимые приемы в искусстве гораздо более древни, чем можно было бы предполагать, и что они продолжают передаваться непрерывающейся традицией, путем постоянного подражания.

При строительстве никогда не существовало потребности отдавать предпочтение одному определенному стилю. Выбор стиля всегда зависел от наличия в местности камня или дерева, этим и объясняется совершенствование способов обработки того или иного материала…»

«…Судно, на котором был перевезен монолитный стержень колонны, имело 147 футов в длину и 40 футов в поперечной балке, вышина его от киля до мостика — 13 футов 3 дюйма.

18-го января 1830 г. комиссия, руководившая работами, получила от морского министра план и смету, составленную для сооружения судна под руководством главного инженера.

Судно было построено в Петербурге на верфи купца Громова полковником Глазиным, одним из наиболее видных офицеров-конструкторов государственного флота. Это плоскодонное сооружение способно было выдерживать предельную нагрузку в 65 000 пудов, т. е. 2 600 000 фунтов, водоизмещением оно было не более 7 футов 3-х дюймов, что очень облегчало проход по многочисленным отмелям, встречающимся на пути плавания.

Были приняты все меры к тому, чтобы 5 июля 1832 г. судно бросило якорь у Пютерлакского карьера.

Подрядчик Яковлев, которому была поручена операция погрузки и выгрузки колонны, приступил к работе, располагая четырьмястами человек. Для осуществления погрузки колонны я распорядился выстроить мол, выдающийся в море на 30 сажен. Мол был сооружен из осколков гранита, отколовшихся при разработке скал. Заканчивался он портом длиною в 105 футов, шириною в 80. Сооружение это состояло из поставленного на сваи сруба, брусья которого, скрещиваясь, создавали подобие клеток; клетки эти заполнялись гранитом.

Сверху клетки перекрывались брусьями на близком расстоянии, а поверх брусьев укладывались доски в два слоя, что составляло мостовую порта, у окончания которого был выстроен поперек него выдающийся в море мол. Это создавало фарватер для судна. На молу были установлены кабестаны для погрузки колонны.

Мол, как и порт, имел 106 футов длины. Что же касается фарватера, то он был только 44-х футов ширины, чтобы создать устойчивость судна во время погрузки.

Чистка фарватера производилась двумя бригадами, работавшими посменно день и ночь. Этот форсированный темп расчистки дна был предпринят во избежание задержки работ.