Девон не ложился: он стоял у моей кровати, ожидая приказаний.

— Ложись, Девон, — сказал я.

Он послушно выполнил команду. Но ни он, ни я в эту ночь почти не спали. Мой сон был прерывист и беспокоен; и всякий раз, открыв глаза, я встречался с пристальным взглядом его глубоких черных глаз.

Всю ночь до самого утра Девон не отрываясь смотрел мне в лицо.

Сразу начались проблемы с прогулками. Ясно было, что я не смогу выгуливать трех псов одновременно, особенно если один из них — Девон. Ему нужно много двигаться, однако гулять четыре раза в день с ним и еще три раза с лабрадорами я просто не смогу. Лучше всего, конечно, научить Девона гулять без поводка, но после первого вечера это казалось опасным.

Мои лабрадоры гуляли без поводка со щенячьего возраста и давно уже не гонялись ни за чем, кроме солнечных зайчиков в траве. Но Девону всего два года, его переполняет энергия: кроме того, у него сильно развиты охотничьи и пастушьи инстинкты.

Он оказался намного более беспокойным, чем я ожидал, — настоящий комок нервов, взрывчатая смесь любопытства и упрямства. Все новое его тревожило и пугало — но, увы, не настолько, чтобы он подчинялся из страха или старался мне угодить. С чего, спрашивается, Диана взяла, что мы с этим дикарем подойдем друг другу?

Я не хотел, чтобы из-за присутствия Девона страдали Джулиус и Стенли. Если они будут недовольны и несчастны, пообещал я себе, с Девоном придется расстаться. Я не стану ради него предавать старых друзей.

Поэтому на следующее утро я вывел всех собак на задний двор, затем закрыл калитку на задвижку и вышел на улицу вместе с лабрадорами, оставив Девона во дворе. И что же? Не успел я дойти до угла, как почувствовал сзади какое-то движение и, обернувшись, обнаружил, что Девон сидит на тротуаре и смотрит на меня.

Может быть, я забыл закрыть за собой калитку? Нет, она закрыта. Как же пес выбрался наружу? Неужели перепрыгнул через забор? Ведь подкоп за несколько секунд не сделаешь!

Я протянул руку к его ошейнику; он отпрыгнул. Никогда прежде я не видел, чтобы собака двигалась с такой скоростью! Девон метнулся в сторону, ракетой вылетел на перекресток и помчался прямиком к зданию начальной школы в соседнем квартале.

Загнав Джулиуса и Стенли во двор, я, с поводком в одной руке и совком в другой, бросился за Девоном. Еще издали донеслись до меня крики и отчаянные автомобильные гудки. Тяжело дыша и обливаясь потом, я прибавил шагу.

У здания остановился школьный автобус: Девон прыгал перед ним, свирепо лаял, сверкал глазами и кусал шины. Как видно, он пытался загнать автобус в стойло.

— Девон, не надо! — завопил я, из последних сил бросаясь к нему. — Это не овца! Это не овца!

Водитель автобуса кричал на Девона и давил на гудок. Позади него слышались вопли детей и родителей. Но Девон, занятый шинами, ни на что не обращал внимания. Я подбежал к нему, крича: «Прекрати!» Он продолжал лаять как сумасшедший. Не зная, как еще привлечь его внимание, я пнул его по заду. Девон обернулся; когда он узнал меня, глаза его осветились удивлением и радостью — он явно приглашал меня присоединиться к забаве. Уши у него наконец-то встали торчком; впервые я видел его счастливым. Но скоро он понял, что я его счастья не разделяю.

Я пристегнул поводок и потащил Девона прочь, на ходу выкрикивая извинения водителю, детям, их родителям и всем окружающим.

— Он — пастушья собака, — объяснял я. — Как в фильме «Бейб». Он работал. Понимаете? Ему показалось, что автобус — это большая желтая овца… — И улыбался так широко и заискивающе, как только мог.

Как ни в чем не бывало мы отошли прочь, завернули за угол, и почти бегом бросились искать убежища в ближайшем парке. Я присел на скамью: Девон стоял передо мной, тяжело дыша и глядя виновато. Уши у него снова опустились.

Я с трудом переводил дух и думал о том, что за время этого приключения он несколько раз побывал на волоске от смерти.

— Девон, — заговорил я устало. — Какого черта ты вытворяешь? Пасти автобусы нельзя! И убегать от меня нельзя! Нельзя убегать, понятно?

Девон привстал на задние лапы и, опершись о мои колени, потянулся лизнуть меня в лицо. Я обнял его, и в первый раз за наше знакомство он завилял хвостом.

Я хотел сказать, что никогда его не брошу, но вовремя остановил себя. Пока что я этого обещать не могу. Не стоит давать обещание, не будучи уверенным, что сможешь его выполнить, особенно собаке, которая смотрит на тебя так, словно все понимает.

Собаки не понимают, о чем мы говорим (впрочем, насчет Девона я не уверен), но всегда знают, на чьей мы стороне. Я хотел как-то дать Девону понять, что люблю его и беспокоюсь о нем. Хотел, чтобы он простил меня за тот пинок. Собачники — не святые, и каждому хозяину случалось терять самообладание, особенно в сложных и опасных ситуациях. Тем более что я от природы особой терпеливостью не отличаюсь. Однако постоянно кричать на собак или бить их не стоит, хотя бы потому, что это на них не действует, не говоря уж обо всем остальном.