В парке, куда мы ходили причесываться, была ограда, идущая параллельно улице с умеренным движением. Мы располагались примерно в ста метрах от ограды. Когда до нас доносился шум машины или грузовика, Девон припадал к земле в типичной позе пастушьей собаки: хвост опущен, в глазах, устремленных на хозяина, — ожидание приказа. Как только машина появлялась в поле зрения, я вопил:

— Давай, Дев, лови ее!

Очень важно было кричать во весь голос и с искренним азартом: пусть Девон чувствует, что делает по-настоящему важное дело.

По моей команде пес ракетой подлетал к забору и пускался вдоль него вскачь. Забор (высокий и крепкий — не переберешься!) шел параллельно улице на протяжении примерно ста метров. Девон добегал до поворота и обратно по длинной дуге возвращался ко мне.

После полудюжины таких пробежек он, можно сказать, улыбался во всю морду — и остаток дня у нас проходил спокойно. Девон не носился как очумелый, не кидался на все, что движется, и даже порой, совсем как лабрадоры, дремал во дворе под лучами весеннего солнышка.

Прохожие, водители, рабочие городских служб, дети, другие владельцы собак часто останавливались полюбоваться на Девона. Порой по вечерам ребятишки с соседних улиц стайками сбегались «посмотреть на собаку, которая так быстро бегает». Один паренек даже прозвал Девона «гонщиком» и подарил мне секундомер.

Джулиус и Стенли с удовольствием принимали участие в наших прогулках. Они обнюхивали окрестности, получали свою долю приветствий, поглаживаний и похлопываний, затем растягивались на травке и дремали в свое удовольствие, подставляя белые бока ласковому солнцу. Стенли считал нужным бегать, только когда гонялся за мячом, а Джулиус вообще не видел смысла в беготне.

Девон быстро понял мою идею и принял ее с энтузиазмом. За забором у дороги он мог вволю удовлетворять свои пастушьи инстинкты, не подвергая опасности никого — в том числе и самого себя. Я начал понимать, что он и вправду очень умен. Девон сразу смекнул, что в парке гоняться за добычей можно, а во всех остальных местах — нельзя, и перестал рваться с поводка во время прогулок.

Эта «работа» стала для нас прорывом. Связь между нами укрепилась, и Девон начал реагировать на мои команды. Мое изобретение позволило его энергии выплескиваться позитивно и конструктивно, никому не причиняя вреда. В сущности обратило его мощные инстинктивные стремления в веселую и безопасную игру.

Конечно, «достижения» Девона никогда не появятся на обложках собаководческих журналов или в телепрограммах канала «Дискавери», но мы к этому и не стремимся.

Однако исцеление Девона требовало огромных затрат времени и сил. Девон жил с нами всего неделю, а мои силы были уже на пределе — и неудивительно: каждый день мне приходилось гулять с собаками по четыре, а то и по пять раз! Лабрадоры скучали в одиночестве, работа и домашние дела полетели псу под хвост. Девону предстояло многому научиться, но мы еще и не начинали тренировок. А главное, я по-прежнему не был уверен, что этот пес нашел здесь свой настоящий дом, что он будет здесь счастлив, что я смогу взять на себя ответственность за него.

Настало время ехать на север штата Нью-Йорк, в мою хижину, где собаки могут спокойно бегать по округе, где Джулиус будет целыми днями предаваться созерцанию, а Стенли — гоняться за мячиком и плавать в пруду. И мы отправились в путь — тесная мужская компания: три пса, не считая их хозяина.

Вдали от городского шума нам предстояло укрепить эмоциональную связь друг с другом. Прежде чем начинать тренировки, необходимо было выстроить отношения доверия и любви. Кроме того, нам необходимо было место без машин, грузовиков, автобусов и заборов, — место, где овчарка сможет расслабиться, где мне не придется постоянно кричать на пса, где мы оба сможем спокойно вздохнуть и неторопливо продолжить знакомство.

И что с того, что в моей лачужке едва хватает места для двух лабрадоров и одной овчарки? Что с того, что поблизости нет ни дорог, ни человеческого жилья? Что с того, что пол застелен дерюгой, углы дома оплетены вьюнками, а по углам скребутся мыши? Зато с порога открывается потрясающий вид на долину, которая доходит до самых Зеленых гор в Вермонте. И собаки там могут свободно носиться по окрестностям и исследовать все, что привлечет их внимание. Там Девон сможет наконец отдохнуть, расслабиться и как следует познакомиться с нами всеми.

Так что я загрузил собак в фургон, бросил в багажник новую лежанку и богатый запас собачьих лакомств — и мы отправились на север, на вершину горы.

Не могу представить свою гору без Джулиуса и Стенли. Они стали для меня такой же частью пейзажа, как деревья и ручьи.

Однажды это горное убежище, можно сказать, спасло мне жизнь. Я купил его, несмотря на возражения Полы, справедливо заметившей, что на приведение в порядок этого ветхого домишки уйдет целое состояние.