Прошка даже не посмотрел в сторону Клаудии и Томкаса, еще на бегу, он начал знаками руки показывать Сергею Мышенкову, чтобы тот вместе с Алексеем Мальцевым спускался бы с чердака. Больше делать на этой литовской мызе им было нечего. Теперь они должны были, как можно быстрее, отсюда убираться, бежать в лес к танку. Сергей согласно закивал головой, он сбросил на землю свой пулемет, снаряженный пятидесяти патронной лентой, а сам крикнул Алексею Мальцеву, чтобы тот прекращал бы огонь по противнику и спускался бы вниз. Вскоре пулеметный перестук на чердаке прекратился, по лестнице начал первым, осторожно переставляя ноги, спускаться Мышенков, а за ним - Мальцев с пулеметом через плечо.

– Вы двое, как можно быстрее отправляйтесь к танку! Залезайте в башню и отделение механика-водителя. Начните прогревать его двигатель, я же поду сзади, чтобы вас прикрыть! Сережа, ты уверен в том, что сможешь за рычагами управления сидеть, а то, давай, на мое место, я же поработаю на твоем месте. Сегодня нам нужно, как можно далее, пройти по литовским дорогам. Мы должны оторваться от этих полицейских, не позволить им нас преследовать.

– Все нормально, Проша, все абсолютно в порядке! Я пока еще, конечно, слабоват, но на первых порах могу посидеть за рычагами. Нам бы отсюда вырваться, а там посмотрим, как наши дела будут складываться.

– Хорошо, согласен! Вы ребята, давайте, двигайтесь к лесу, а я буду следовать за вами!

Самым трудным отрезком пути до КВ оказался участок дороги от самой усадьбы Гедиминасов до леса. Мышенков и Мальцев продвигались к лесу, прикрываясь домом и хозяйственными постройками, чтобы не оказаться под обстрелом полицейских, которые перешли в наступление. Сейчас они вплотную приблизились к усадьбе, вот-вот должны были показаться из-за построек.

Прошка с пулеметом наперевес решил проверить, что же творится на левом фланге его обороны. Он, предчувствуя опасность, двинулся в ту сторону, прикрываясь хозяйственными постройками подворья. Но за первым же поворотом за угол жилого дома парень нос к носу столкнулся с двумя полицейскими шаулистами. Они оба были вооружены немецкими автоматами шмайсер. Причем, один из полицейских к тому же в этот момент сворачивал чеку-колпачок в рукоятке гранаты М-24{2}. От полной неожиданности Прошка пальцем судорожно сжал спусковой курок своего МГ34. Двадцатью пятью патронами он обоих полицейских превратил в изрешеченные пулями трупы. То ли в падении, то ли судорога свела его руку, но даже уже, будучи мертвым, полицейский с гранатой выдергивает чеку-колпачек, сильно и судорожно дернув за шелковый шнурок с фарфоровым шариком. За секунду до ее взрыва Прошка отпрядывает назад, за угол здания, из-за которого только что вынырнул!

Когда после взрыва гранаты, он вернулся обратно за тот же угол, то увидел занимающийся огнем сарай, в котором пан Томкас, как он знал, хранил емкости с керосином, который по тем временам был большой ценностью. Прошка мгновенно сообразил, что, если сейчас не погасить этот пожар, то сгорит все подворье Томкасов. Он тут же вернулся назад и, подойдя к Клаудии, сказал:

– Бросай Гедемина и спасай детей, через пять минут ваша усадьба сгорит дотла. Ее тушить некому.

Затем повернулся к женщине спиной и побежал к лесу.

А у КВ в этот момент шел бой.

Лейтенант Жакаускас оказался неплохим тактиком, он все же послал полувзвод своих полицейских шаулистов в лес на перехват красноармейцев, а те, разумеется, случайно наткнулись на замаскированный танк. Этих полицейских никто не предупреждал о том, что красноармейцы, прячущие на подворье Гедеминасов, по сути дела танкисты и имеют собственный танк. Поэтому они ошибочно решили, что найденный ими танк был брошен отступающими частями РККА. Теперь этот танк они могли бы сдать немцам, а те в свою очередь их за это наградят, да и деньжонок подбросят. Некоторые полицейские даже взобрались на броню танка и прикладами винтовок попытались сбить контровые гайки с люков башни, а некоторые толпились рядом с танком.

Мальцев еще издали увидел творящееся рядом с КВ это безобразие. Как простой русский парень, он и мысли не допускал о том, чтобы какие-то там литовские полицейские попытались бы захватить его любимый танк. Все остававшиеся в его пулемете пятьдесят патронов он одной очередью выпустил по полицейской братии, все еще продолжающей радоваться своей неожиданной находке. К тому же только что подбежавший с другой стороны Прошка уже из своего пулемета выпустил остаток ленты по толпе этих же полицейских. Из всей толпы, оказавшейся под перекрестным огнем, в живых остались всего двое-трое полицейских. Живые литовцы решили не делить скорбной участи со своими товарищами, они взяли ноги в руки, чтобы на скорости скрыться в лесных зарослях.

Первым на броню танка вскочил Прошка и заранее заготовленным гаечным ключом отвернул контровые гайки обоих люков орудийной башни танка. Ловко нырнув в горловину старого люка, он уже через секунду открыл передний люк механика-водителя и помог Сергею Мышенкову расположиться на своем сиденье, натянув тому на голову шлемофон танкиста, подключив его к ПТУ.

– Запускай двигатель и прогревай его пару минут, а я пока разбросаю трупы полицейских, чтобы не давить эту мразь гусеницами нашего танка.

КВ, что называется, завелся с полуоборота, Прошка выскочил на броню танка и начал трупы полицейских сбрасывать с брони по сторону от хода танка. Затем спрыгнул на землю и оттащил в сторону трупы тех полицейских, которые лежали на пути его следования. Затем он на всякий случай подобрал с земли штуки три винтовки СВТ40, небрежно их забросил на броню танка. Затем Прошка снова вспрыгнул на корму танка, и уже через горловину своего командирского люка полез на свое рабочее место, командира танка. Уже сидя в удобном кресле, он скороговоркой скомандовал: