Я продолжала смотреть на руки мужчины, которые он по какой-то причине не знал куда деть.

«Чего он боится? — спрашивала я сама себя. — Почему? Может, он что-то знает, но старается делать вид, что вовсе ни при чем. Да, но, если бы знал, мог бы просто отказаться с нами беседовать, сославшись на работу. Так было бы куда понятнее. Но он согласился, причем сам, а теперь вот почему-то жмется и мнется. Нужно прояснить, отчего это».

Решив не тянуть более время, я сразу перешла к делу. Посмотрев в лицо Костромову, я спросила:

— Скажите, а когда вы познакомились с Марией Леонидовной?

— Да года два уж, — подумав с минуту, ответил он.

— Вы у нее жили? — снова спросила я.

— Да нет, что вы. Сын у нее, она не позволяла даже ночевать у себя. Так, в гости приходил иногда, или она ко мне. — Костромов снова посмотрел на меня каким-то затравленным взглядом, будто чего-то опасаясь.

— У Марии Леонидовны были враги? Она что-нибудь рассказывала о своих недоброжелателях?

— Да нет, то есть… Если даже и были, я о них ничего не знаю, — зачастил Костромов. — Женщиной она была смирной, тихой. Редко с кем ссорилась.

— Тогда кто же, на ваш взгляд, мог ее убить? — прямо спросила я.

— Так… — мужчина случайно наткнулся на мой взгляд и с трудом сглотнул слюну. — Я… это… — он отрицательно замотал головой. — Да кто угодно, — наконец сорвалась с губ нормальная фраза. Ну а дальше он и вовсе продолжил говорить как ни в чем ни бывало: — Мало ли сейчас завистников и лодырей, которые за чужой счет обогатиться мечтают. Я как узнал, что с ней стряслось, про себя подумал, что наверняка какие-нибудь недавно вышедшие с зоны рецидивисты промышляли или бомжи какие. Нормальный бы человек на это не пошел, я так думаю.

— А вы были на похоронах Марии? — теперь уже задал вопрос Кряжимский.

— Хотел пойти, но меня не приглашали, а самому как-то неудобно было.

— А почему неудобно? — поинтересовался Сергей Иванович.

— Так горе же у людей, до посторонних ли им. Да и не люблю я все эти мероприятия, — Костромов опустил взгляд в пол и потер кулаком нос.

Меня все больше терзали подозрения, что Костромов знает больше, чем говорит, а потому я решила сначала немного отвлечь его от этой темы, а затем неожиданно вновь к ней вернуться. Возможно, это помогло бы установить истину и разобраться в его отношениях с Морозовой.

— Расскажите о себе, — спокойным голосом, попросила я. — Кем вы работаете? Чем занимаетесь в свободное время?

— Так вы же это… не обо мне же, а о Марии статью пишете, — напомнил мне мужчина.

— Но ведь и о вас упомянуть придется, — улыбнулась на это я. — Хотелось бы узнать побольше и о вас, как о человеке, с которым эта женщина общалась.

— Да что обо мне писать, — отмахнулся Костромов, заметно расслабившись, будто эта тема нравилась ему куда больше. — Я человек обычный. Работаю слесарем на заводе. Живу один. А чем увлекаюсь, вы и сами видели, — он показал пальцем на одну из стен, где я раньше почему-то не заметила выточенную из дерева фигурку какой-то амазонки. — Вот и вся моя простая жизнь. По выходным на рыбалку езжу, очень люблю природу.

— У вас своя машина? — спросила я без особого интереса, просто чтобы поддержать разговор.

— Ну да, старенькая такая. Правда сейчас она в ремонте, — добавил он к сказанному, затем вздохнул: — Приходится пока общественным транспортом везде добираться.

— Когда вы в последний раз виделись с Морозовой? — с ходу задала вопрос я и, как и предполагала, на несколько секунд повергла мужчину в некоторую растерянность. Он не сразу сообразил, что ответить, а затем все же сказал:

— Точно не помню, месяца три назад, наверное. А может, и больше.

— А-а, — с наигранным равнодушием протянула я, а затем попросила: — Можно мне воды? Ужасно пить хочется.

— Хорошо, я сейчас принесу, — торопливо поднимаясь, ответил Костромов. И быстрым шагом направился в кухню.

— Вы заметили, как он нервничает? — повернувшись к остальным, тихо спросила я тем временем.

— Еще бы. Того и гляди ногти грызть начнет, — первой ответила Маринка и тут же сделала свой вывод: — Не иначе, как замешан в чем-то.

— Я тоже так думаю. Да только не знаю, как его проверить.

— А может, ему того… — Ромка помахал кулаками в воздухе. — Сразу сам все и расскажет.

— Не очень хорошая мысль, — закачала головой я, — а вдруг он не виновен? Потом еще извиняться придется.

Ромка сморщил нос и недовольно повел головой.

— Я бы обыскал его квартиру, — почему-то задумчиво выдал Сергей Иванович.

— Что? — переспросила я.

— Поискал краденое, — повторился он. — Есть подозрение, что он и согласился с нами встретиться только для того, чтобы снять с себя подозрение, но удается это ему не особенно хорошо.