— Она не дала и ты ее сразу грохнул, — досказала Широкова.

— Нет, не совсем так, — замотал головой мужчина. — В общем, я туда пошел в подпитии, ну, слегка… Когда пришел, она меня впустила. Я ей свою беду рассказал, попросил дать денег взаймы. А она говорит, что у нее через три дня сделка планируется и что мне лучше не бабки искать, а в милицию пойти. Может, она и права была, но я испугался, что, пока милиция телится, меня пришьют где-нибудь. Поэтому стал на нее давить. Ну, с жару ляпнул, что сынка ее пришью, если не даст. Она на меня с кулаками кинулась: мол, только тронь, сам трупом станешь, ну, я силы-то не рассчитал и оттолкнул ее. Она отлетела, ударилась обо что-то головой и сознание потеряла. Я и не думал тогда, что она умрет, уверен был, что просто временно вырубилась. Даже проверять не стал, сразу по хате шарить начал. Ну и собрал все, что нашел, включая деньги. Их отдал, добавил из тех, что у самого были, а драгоценности оставил, побоялся сбывать. А надо было…

— А почему на встречу с нами согласились? — опередил меня Сергей Иванович. — Думали, что виновный уже найден и ожидает наказания? Вы знали, что Бабенкову обвинили в этом убийстве?

— Нет, я ничего не знал, — замотал головой Костромов.

— Врешь, ты же ее и подставил, чтобы от себя подозрение отвести, — не поверила ему Маринка.

— Да не подставлял я никого, — занервничал Костромов. — Я как квартиру покинул, больше в тот район ни разу не заезжал. И на похороны не пошел, так как совесть мучила. Боялся, что не выдержу, прямо там и сдамся. Я ж не со зла, так получилось. Я и деньги-то ей вернуть потом собирался, честно…

— Вы не ответили, почему согласились общаться с нами? — напомнила я вопрос Кряжимского, так как пока этот момент оставался неясным.

— Хотел хоть что-то доброе для нее сделать, — опустил глаза Костромов. — Сказать, какая она хорошая, какая замечательная.

— То есть свою совесть очистить? — догадалась Маринка. — Мило, ничего не скажешь. Сначала замочить, а потом каяться.

— Да я же не хотел, понимаете вы, — снова завел ту же песню мужчина. — Так вышло. Я где-то в глубине души даже рад, что вы меня раскрыли. — Он вздохнул. — Лучше уж отсидеть свое, но зато потом свободным и чистым быть.

— Чистым уже не получится, молодой человек, — не согласился с ним Кряжимский. — Кровь она веками не смывается.

Мужчина испуганно посмотрел на нашего старейшину, но ничего не сказал. Несколько минут все молчали. Теперь уже было ясно, кто убийца и почему он это сделал. Но все же то самое, ради чего нас наняли, — выяснить, кто и зачем подставил Светлану Ивановну, пока продолжало оставаться тайной за семью печатями, и я слабо верила в то, что Костромов имеет к этому какое-то отношение. Его рассказ показался мне вполне правдивым и не надуманным, так что сомневаться в нем я не могла.

— Вы сдадите меня милиции? — подал голос Костромов через пару минут.

— Вы же сами только что сидеть просились, — усмехнулась ему в ответ Широкова. — Или уже передумали?

— Да нет, — вздохнул Костромов и почему-то посмотрел на меня, словно ожидая, что я сейчас скажу, что мы его прощаем и отпускаем. Но я сказала совсем другое:

— Так вы действительно не знаете, кто такая Бабенкова?

— Впервые слышу эту фамилию.

— А фамилия Монетов вам о чем-нибудь говорит?

— Тоже нет.

— Тогда, может быть, вы видели, кто проживает рядом с квартирой Морозовой? — не отступала я.

— Видел девочку какую-то, мужика и одну женщину, — вроде бы честно ответил Костромов. — А что такого-то?

— То, что соседку Морозовой кто-то подставил под совершенное вами убийство, обвинив во всем, — пояснила я на этот раз. — И мы были уверены, что это сделали вы, чтобы сбить милицию со следа.

— Какое там, я на улицу выходить боялся, все ждал, что за мной придут. Где уж там о каких-то подставах думать, — взмахнул руками мужчина. — И потом, если бы и задумал чего, то уж скорее против тех, на кого у меня зуб. А до ее соседей мне и дела нет.

— Ладно, я вам верю, — сдалась я. — Возможно, вы и не врете — в любом случае, это решать милиции.

Достав из сумочки сотовый, я набрала номер майора Здоренко, которому кое-что обещала, и, дождавшись, когда тот снимет трубку, произнесла:

— Добрый день, товарищ майор. Как там у вас обстоят дела с раскрываемостью преступлений?

— Неужели вы на кого-то вышли? — тут же догадался он. — И кто это такой?

— Приезжайте по адресу, который я вам сейчас продиктую, и все сами увидите, — не стала зря трепать языком я. Затем быстро продиктовала Здоренко адрес Костромова и отключилась.

Здоренко прибыл довольно быстро. Я встретила его в дверях и вкратце пересказала, что к чему. Он внимательно меня выслушал и пообещал, что позаботится о том, чтобы обвинение с Бабенковой было снято. Но на этом наше общение с майором не закончилось, так как по всем милицейским правилам мне и моей команде пришлось исписать море бумаги, объясняя все свои действия и то, что к ним привело. Здоренко всю эту писанину собрал, засунул угрюмого и совершенно не сопротивляющегося Костромова в машину и умчался так же шумно, как и прибыл. Мы же стали загружаться в мою «ладушку».