— Что ты ищешь? — полюбопытствовала у меня Маринка.

— Что-нибудь твердое, чем можно стекло разбить, — пояснила я.

— А ножка от стула подойдет?

— Вполне. Давай ее сюда.

Маринка перевернула вверх ногами один из стульев, со знанием дела выкрутила ножку и протянула мне. Прежде чем начать сбивать стекло, я прислушалась и, не заметив ничего подозрительного, медленно начала откалывать остатки стекла. Мы практически не шумели, тем более что осколки падали на мягкую поверхность. Наконец со стеклом было покончено, и я принялась разламывать саму раму. Без особого труда вырвав крестовину из основания, я радостно свесилась из окна и посмотрела, вниз.

Несмотря на то что на улице было темно, а огней и фонарей в данном дворике не наблюдалось, мне все же удалось увидеть прямо под окном нашего места заточения нечто похожее на крышу. Скорее всего, это была какая-то пристройка к дому, выполняющая роль сеней, и до нее было не так уж и далеко. Нужно было тихонечко спрыгнуть вниз, не переполошив при этом соседей. Вот только я не знала, какова прочность той самой кровли, куда планировала приземлиться. Затем оставалось лишь спуститься с постройки на землю и… вольному воля.

— А ты уверена, что мы не переломаем здесь свои кости? — выглянув рядом со мной, полюбопытствовала Широкова.

— По крайней мере, так мы переломаем их себе сами, а не кто-то другой постарается, — подбодрила я ее.

Затем залезла на подоконник, перевернулась на живот и, свесив ноги, стала искать под собой опору.

— Ох и зря же мы это делаем, — кудахтала Широкова. — Ничего бы с нами не случилось, если это наши ребята все учинили.

— Поздно метаться, — предупредила ее я и отпустила руки.

Они сразу скользнули по подоконнику, насобирав по пути массу заноз разной величины, и я жестко приземлилась на деревянную крышу, покрытую кусками рубероида. Не сразу поняв, сломала ли я себе чего или же нет, я в первую очередь порадовалась тому, что не натворила шума, а все благодаря тому, что постройка была покрыта деревом, а не шифером, материалом ломким и звучным.

Когда стало ясно, что больших ушибов и повреждений нет, я подняла голову наверх и тихо произнесла:

— Марина, спускайся.

— Может, я лучше тут подожду, — начала канючить Широкова, поглядывая на меня сверху.

— Спускайся немедленно, пока еще есть такая возможность. Или пожалеешь…

— Я уже жалею, — начав повторять мой трюк, буркнула Маринка. А когда отпустила руки и полетела вниз и вовсе негромко взвизгнула и добавила: — Если я себе что-нибудь сломаю, ты…

— Не сломала, — закончила я за нее, когда подруга коснулась сначала ногами, а затем и еще кое-чем поверхности крыши.

— У, — потирая ушибленное место, заскулила Маринка. — Как больно.

— Пошли, — скомандовала я. — Остался еще один прыжок, а там уж нас не поймают.

Все так же первой, я спрыгнула на землю с крыши и на этот раз даже приземлилась более удачно. Невольно даже подумалось, что если так и дальше пойдет, то скоро нам и никакой Виктор не понадобится, сами с чем угодно справимся. Впрочем, это была только мысль, на самом деле жизнь без охраны Виктора я в большинстве случаев даже себе не представляла, да и действовала сейчас так бесстрашно и активно только потому, что понимала, что он сейчас далеко, и если не мы сами, то никто нам уже и не поможет.

Вслед за мной с крыши спустилась и Маринка. Мы торопливо направились к арке над выходом из дворика. Но едва только я шагнула в ее направлении, как меня едва ли не в лоб осветила машина. Спасибо Широковой, которая сообразила схватить меня за ворот и потянуть на себя. Это спасло меня от неминуемой гибели под колесами автомобиля.

Прильнув буквально к самой стене, от которой веяло холодом и сыростью, мы обе замерли. Машина проехала мимо нас, слегка развернулась на середине двора, а затем остановилась и погасила фары. Теперь ее стало видно значительно лучше. Оказалось, что авто было весьма похоже на машину наших кавалеров. И когда я подумала, что оно может принадлежать именно им во мне всколыхнулось столько разных чувств, что даже захотелось испортить кое-кому жизнь. С трудом сдержав себя, я сквозь зубы процедила:

— Скоты! Ну вот, я же тебе говорила, что это их работа, — обратилась я теперь к Маринке. — Или ты мне и сейчас не веришь?

— Э-э, но… — не знала как реагировать на увиденное Широкова. — Они у меня за это заплатят, — наконец произнесла она. — Я ему лично все косточки переломаю, козлиная рожа… Да я…

— Стой, смотри, — одернула я Марину и, прищурив слегка глаза, уставилась на открываемую дверцу. Я ожидала, что сейчас из-за нее появится либо Аникин, либо Сурков, но никак не думала, что это будет совсем незнакомый нам человек. — Кто это? — не сдержавшись, спросила я.