Формирование теории административной юстиции во Франции в значительной степени, как было сказано ранее, проходило под влиянием теории разделения властей. Именно эта теория в большинстве случаев становилась решающим аргументом для обоснования соответствующего построения системы органов административной юстиции во Франции конца XIX – начала XX в. Теоретические воззрения французских ученых-юристов были предметом пристального внимания в юридической литературе России. Вполне справедливые критические замечания по этому поводу [118] сводятся к следующему.

1. Теория разделения властей, положенная в основу построения французской административной юстиции, трактуется французскими учеными весьма своеобразно – как теория полной независимости административной власти не только от законодательной, но и от судебной [119] .

2. Понимаемая таким образом теория разделения властей фактически означает полную недоступность для обжалования действий органов администрации либо резко сужает такого рода возможность вследствие подчиненности органов административной юстиции самой администрации.

3. Такое положение, когда администрация выступает судьей в деле, в котором она сама является заинтересованной стороной, противоречит основному правовому принципу – равенству всех граждан перед законом.

4. Поскольку теория разделения властей должна пониматься не как полное обособление ветвей власти, а как их сотрудничество при целесообразном распределении функций, соответствующем структуре каждого органа, именно на этом и должна строиться теория административной юстиции.

Теория правового государства и, соответственно, теория разделения властей оказали существенное влияние на развитие теории и практики административной юстиции Германии.

К середине XIX в. в юридической науке Германии преобладали два основных течения, касающихся существа административной юстиции в контексте установления гарантий ограждения гражданина от всемогущества администрации. Одно из этих течений, наиболее характерным представителем которого являлся профессор Бэр, отстаивало преимущества судебной власти; другое же выдвигало иные гарантии, среди которых выделялся институт административной юстиции [120] .

Анализируя позиции немецких ученых по этому вопросу, а также практику деятельности существовавших к тому времени органов административной юстиции, С. А. Корф подчеркивал ряд моментов, позволяющих выделить особенности функционирования этого правового института.

Во-первых, деятельность органов административной юстиции в германских государствах носила ярко выраженный инстанционный характер. Как правило, таких инстанций было три [121] . При этом низшие инстанции являлись одновременно и органами активного управления.

Во-вторых, комплектование состава низших инстанций органов административной юстиции из чиновников и лиц, избранных от населения, а в ряде случаев только из чиновников, не позволяло в полной мере избежать их зависимости от вышестоящего начальства, что, по существу, означало отсутствие гарантий их самостоятельности. В полной мере самостоятельными являлись лишь высшие инстанции. В свою очередь, привлечение в состав органов административной юстиции избранных от населения лиц служило отрицательным фактором, поскольку вносило в деятельность указанных органов элемент непрофессионализма.

В-третьих, что является наиболее важным для характеристики административной юстиции германских государств, большое развитие получили процессуальные формы рассмотрения дел. В большей степени это касалось Пруссии, где в административном процессе нашли применение принципы гражданского процесса: гласность, устность, состязательность, а также четкое определение роли стороны в процессе [122] .

Организация административной юстиции в германских государствах существенно отличалась от подобной организации во Франции. Система административных судов нижнего и среднего звеньев (а именно таковыми и были уездные и окружные управы), а также высший административный суд в значительной степени ограничивали всевластие администрации, служили важной гарантией правомерности ее действий. Кроме того, компетенция административных судов была значительно шире компетенции органов административной юстиции во Франции. Следует отметить и большую независимость административных судов. Существенные отличия имелись и в процессуальной сфере. В Германии производство по делам по общему правилу было публичным и устным. При этом лицо, обжаловавшее действия административных органов, могло выступать через уполномоченного, а для охраны публичных интересов при административном суде назначались особые комиссары [123] . Во Франции же административно-процессуальная форма была развита в значительно меньшей степени.

Отнесение рассмотрения административно-правовых споров к ведению общих судов характеризует так называемую английскую форму административной юстиции. В общепринятом смысле институт административной юстиции в Англии к началу XX в. своего развития фактически не получил. Однако следует подчеркнуть важную особенность английского судопроизводства. Она заключается в достаточно развитой процедуре рассмотрения дел, в том числе и административно-правовых споров в общих судах. Сама же система общих судов в Англии достаточно сложна и в рамках настоящей работы не нуждается в детальном исследовании. Отметим лишь, что рассмотрение административно-правовых споров в сфере местного управления находилось в первой инстанции в руках мировых судей. Апелляционной инстанцией служили четвертные заседания мировых судей, происходившие не менее четырех раз в году. Значение высшего административного суда принадлежало Суду королевской скамьи.

Наряду с историческими особенностями становления и развития Российского государства, на формирование административной юстиции в России в определенной степени оказывали влияние и упомянутые выше формы ее организации. Однако решающего значения они не имели, и к середине XIX в. в России сложилась своеобразная система административной юстиции. С одной стороны, эта система характеризовалась элементарностью, а с другой – неоправданной усложненностью. Элементарность проявлялась в наличии двух инстанций, причем в ряде случаев высшая инстанция – 1-й Департамент Сената – оказывалась первой и последней. Сложность построения указанной системы заключалась в большом количестве разного рода присутствий, выполнявших роль первой инстанции, отсутствии четкого определения их компетенции. Отсутствовало и однозначное определение подсудности дел 1-му Департаменту Сената.