– Что? – буркнул Арвет.

– Думаю, откуда ты взялся.

– Из моря.

Людвиг зачерпнул ложку. Из кустов выскочил Лас с рыбиной в зубах.

– Он ловит рыбу лучше тебя.

– Этот зверь полон талантов, – согласился атлет. – Как и его хозяйка.

Арвет вздрогнул:

– Ты знаешь Дженни?!

– Мы из одного цирка, – пояснил атлет, выбирая остатки ухи широкой ложкой. – Я Людвиг Ланге, силовая акробатика, цирк «Магус». Конечно, я знаю Дженни Далфин. Она на острове Вольных Ловцов.

– А это какой остров?

– Остров Дриад. Больница.

Арвет оглядел высокий берег, поросший золотым сосняком, узкий залив под обрывом, заросли малинника.

– Больница?

Людвиг отставил пустой котелок, шумно потянулся:

– Это же дриады. Им нравится это место, они сделали его таким. Оглядись…

Арвет почесал в затылке:

– Смотрю. Никого не вижу.

– Значит, плохо смотришь. Они повсюду. На этом острове столько же дриад, сколько деревьев. Я чувствую твой огонь, Арвет Андерсен, ты один из нас. Один из Магуса. Значит, ты можешь их увидеть. Просто не хочешь.

– Один из вас, – со странной интонацией повторил Арвет.

Людвиг хлопнул по плечу.

– Просто смотри, думать будешь потом, – он указал в лес. – Они там. Они есть. Открой глаза и сердце.

Арвет прищурился. Солнце золотило кору сосен, изумрудило хвою, выпестрило мшистые кочки – все в порыжевшем листе брусники, темной багровой ягоде, старой слежавшейся хвое, желтой и ломкой. Рядом серый валун ушел в землю, в морщинах и промоинах дождевой воды, его подперла старая сосна, обхватила черными корнями.

Юноша видел густой ток смолы по жилам, следил, как дерево вытягивает черный земляной сок и воду, гонит их наверх, превращает в зеленую хвою, звонкую древесину и бронзовую кору.

А потом он увидел…

Девчонка сидела на валуне, купалась в солнечном пятне, болтала грязными пятками. Зеленые волосы, короткие, колкие, торчали в разные стороны. Девчонка стрельнула в его сторону желтыми глазами, показала язык и исчезла.

Ее смех пролетел по лесу как золотой свет, и весь лес заблистал в девичьих улыбках и смешках, в ручье, лепечущем в овраге, в стройном хоре сосен, за каждой ветвью, в каждой тени таился чей-то взгляд. Юноша вскочил.

Лес был живой, лес дышал и смотрел на него.

– Сколько деревьев, столько дриад – улыбнулся Людвиг.

Арвет зажмурился, потряс головой.

– Это как кататься на велосипеде, – сказал атлет. – Или жонглировать. Единожды научившись, ты никогда не забудешь, как это делается. Ты хочешь перестать их видеть?

– Они везде, – сказал Арвет. – В листве и хвое их волосы. В деревьях их тела. В звоне ручья и пении птиц – их голоса. Получается, что мир живой. По-настоящему живой, понимаете?

– Ты недавно прошел посвящение, – понимающе заметил Людвиг. – Я помню, когда в первый раз услышал голос земли, гул от движения пород, шепот песка… Я мог сутками сидеть в пещере, разговаривая со сталактитами, слушая, как они растут. Ты уже выбрал сословие?

Юноша не ответил. Он смотрел в лицо леса, и тот манил его к себе тенью и светом, шепотом и шорохом.

– Они… я могу с ними поговорить?

Силач пожал плечами:

– Попробуй. Они не очень разговорчивы. Хотя ты молодой, красивый…

Арвет поднялся:

– Тогда я пройдусь.

– Только не увлекайся. Дриады любят смертных, но смертные не всегда могут ответить их любви.

Людвиг подмигнул Ласу и понес котелок вниз к реке.

…Золотой смех летел перед ним, Арвет гнался за звонким эхом, мчался сломя голову сквозь сосновый бор, сквозь черный ельник, по верхушкам серых гранитных скал, по макушкам спящих великанов. Это ведь Авалон, и значит, здесь все может быть, и великаны могут спать под ногами. Стучи башмаками, Арвет Андерсен, разбуди землю и море, догони золото и изумруд, поймай эхо, если сможешь.

Кто он в этом мире, мире, где звери разговаривают, а сосны оборачиваются девушками? Где теперь его место? Он думал, что станет проводником между Богом и человеком, а теперь его судьба – знаться с духами, водить хороводы с нимфами в местах, которых не отыскать ни на одной карте.

Впереди был обрыв, на его краю сидела и болтала ногами давешняя девчонка. Она улыбалась, но глаза цвета желтого янтаря были серьезны.

– Ты поймал меня, шаман, – сказала она. – Что будешь делать?

Арвет подошел к ней, сердце стучало, в ушах шумело.