Ауриэль ждет. Как будто я должна что-то сказать. Может, и должна, только придумать не могу, что и зачем. Я тупица. Мозги не ворочаются, забиты вчерашними снами.

Ауриэль набрасывает платок на голову. Темно-красный, цвета крови. Точно как мне снилось.

В яме лежит мертвец. Вытянулся во весь рост. Голова замотана темно-красным платком.

Хоть бы Ауриэль его сняла. Меня обступают тени мертвецов. Я их не вижу, зато чувствую. Теснятся, невозможно дышать.

— Мне приснился старик, — говорю я.

— Да, — отвечает Говорящая с небом. — Намид.

— Он дал мне лук, — говорю я.

— Да, — отзывается Ауриэль.

Мы идем между палатками и кособокими лачугами. Дорогу после дождя развезло.

Ауриэль сказала, надо устроить обход. Она считает, что в ответе за всех этих людей. Называет их заблудшими душами. Сегодня до свету уже была на ногах, совещалась с комитетом по встрече новичков, и с комитетом по отхожим местам, и с комитетом по здравоохранению, и незнамо с кем еще. Она даже верит, что сможет сама отвести всех на запад. Ждет только знака от путеводного света.

— Эти люди, — говорит она, — не такие, как ты. Им нужен вожак. Они всю жизнь копошатся в грязи, под ногами у тех, кто сильнее. Думают, больше они ни на что не способны.

Обход продвигается медленно. На Ауриэль все смотрят как на чудо. Сбегаются, руки целуют, стараются коснуться одежды. А она разговаривает с каждым. Расспрашивает о детях, о жене, о случайной попутчице-старушке. На меня косятся. Особенно когда рядом со мной Следопыт и Нерон сидит на плече. Но хотя бы амулетами не отмахиваются, и то ладно.

Оглядываюсь. Лу, Томмо и Эмми идут за нами, шагах в двадцати. Хотя Ауриэль просила их отстать, Лу никого не слушает. Сказал, что будет за мной присматривать, и точка.

Только смотреть особенно не на что. С утра я первым делом попросила Ауриэль продолжить вчерашнее. Пусть даст мне зелье, или кровь отворит, или почитает по звездам, ну что там нужно, чтобы меня вылечить и чтобы мы могли ехать дальше на запад. Она сказала, так не получится. Я, мол, сама пойму, когда буду готова. И больше ничего объяснять не захотела.

Справа от дороги сидят у палатки две размалеванные девицы, глазеют на дорогу. Младшая, пухленькая такая, ноги поджала и бренчит на бандже. Ее подруга пристроилась на корточках на табурете, поддернула юбку выше колен и курит трубку. Красивая, вся увешана звонкими браслетами и ожерельями. По кольцу на каждом пальце рук и ног. И в ушах десяток колечек.

Странно девушки смотрятся среди измотанных, пропыленных людей. Словно яркие разноцветные птицы прилетели из чужих краев. Нерон спархивает на плечо к той, что с трубкой, и давай перебирать клювом пестрые оборки.

— Смотри-ка, Мег, — усмехается та. — Он принял меня за ворону!

— Ты не на него, Лилит, ты вон туда гляди. Если глаза меня не обманывают, к нам пожаловала Ангел Смерти.

Мег откладывает банджу. Подходит, играя бедрами. Меряет меня взглядом с ног до головы. В нашем деле тебе цены бы не было, Ангел.

Мег стоит совсем близко, и я чувствую, как от нее пахнет, п отом и дикими травами. Хороша, любуется мной Мег. Злая… Красивая… Отмыть бы только тебя. Я однажды видела твой бой. До сих пор снится.

Она наклоняется ближе. Касается моих губ ярко-красным ртом.

— Всю жизнь мечтала поцеловать девушку, за голову которой назначена награда, — говорит Мег.

— Награда за голову? — повторяю я.

Лилит вынимает трубку изо рта.

— А ты не знала? О да, Указующий путь жаждет тебя заполучить, прямо извелся. Если кто тронет хоть волосок на голове Ангела, сам без башки останется. А кто доставит тебя живой в Возрождение, тому хороший кус земли подарят в Новом Эдеме.

— Указующий, значит, — хмыкаю я. — А что это — Возрождение?

— Его берлога, — отвечает Лилит. — Опять же, в Новом Эдеме.

— Это мне не по пути, — говорю.

— За такую награду я бы не поленилась, скрутила тебя и сдала по назначению, — усмехается Лилит. — Да только шлюх нынче в Новый Эдем не пускают. Трезвость, дисциплина и никакого веселья. Верно я говорю, Мег? Таких, как мы, там не надобно.

— Саба! — Лу спешит ко мне. — Не разговаривай… с этими.

Мег присвистывает. Обмахивается ладошкой. Лилит сощуривает глаза.

— А с тобой, мой медовый, я бы не разговорами, кое-чем другим занялась!