— Указующий путь, — повторяю я.

В голове вдруг вспыхивает яркая картинка. Демало на Сосновом холме. Как он бросил Викария Пинча, ускакал до начала битвы и часть тонтонов с собой увел. Но это еще не значит, что он стал их вожаком. Просто не хотел голову сложить ради безумца.

— Каждый день к нам в лагерь приходят люди, — рассказывает Ауриэль. — У всех одинаковая история. Они бегут из домов, пока их не убили. Тонтоны захватывают землю. Плодородную, с источниками воды. Селят там своих людей — Управителей Земли. Скоро вся земля к востоку от Пустошей будет у них в руках. Тонтоны называют ее Новый Эдем. Они решают, кому там жить. Кто достоин остаться в их прекрасном новом мире.

— Я уже свое отвоевала, — говорю я. — Города Надежды больше нет. Викарий Пинч умер. Я только одного прошу — помоги мне снова стать собой, и мы всей семьей уйдем на запад. Там меня ждет Джек.

Ауриэль бросает в огонь еще щепотку порошка.

— У каждого своя роль, — тихо произносит она. — У Джека, у твоей сестры, у твоего брата, у Томмо. У волкодава. У меня. Даже у Нерона. Все началось, когда ты еще не народилась на свет.

— Ты про судьбу. Я в судьбу не верю.

— Не судьба, — говорит Ауриэль. — Предназначение. Я говорю о том, что вижу в тебе. Все твои дороги, Саба, ведут в одну сторону. Лучше начни действовать сейчас. Потом будет хуже. Ты нужна людям. И не только нынешним, а и тем, кто будет жить после нас.

— То же самое Па мне говорил. Когда помирал.

Ты им нужна, Саба. Ты нужна Лу и Эмми. И другим людям тоже. Не бойся. Будь сильной. И никогда не сдавайся, слышишь?

— Нам с тобой многое нужно сделать, а времени мало, — говорит Ауриэль. — Но сперва тебе надо выспаться.

Она ворошит поленья. Сладкий запах становится сильнее. Веки сами собой опускаются. Я ложусь у огня вместе с Нероном. Закрываю глаза. Кости ноют. Как будто жалуются. Я так устала держаться. Устала отгонять от себя тьму.

Тяжелая рука сна гладит меня по голове. Успокаивает.

Я смотрю вниз, на древнее дно озера. Туда, где ютятся в глубине жуткие древние твари. Затаились и ждут… меня.

— Не бойся. Отпусти себя, — шепчет в голове голос Ауриэль. — Я здесь, я пойду с тобой в твои сны. В снах мы обретаем себя. Кто мы. Откуда мы. Кем мы можем стать. Спи. Не бойся снов.

Возле скрюченного дерева стоит старик. Смуглая кожа блестит на солнце. Белоснежные волосы падают, на спину. Больше никого, только он и я на бесконечной плоской равнине. Ни холмов, ни травы, ни жизни. В небе собираются тучи. Дует резкий ветер. Дерево серебристо-белое, словно светится в сумерках.

Я никогда не видела этого старика, но я его знаю. Я вижу, кто он. Воин. Лучник. Шаман. В руках у него лук. Серебристо-белый, как это кривое дерево.

Я знаю, зачем я здесь.

Подхожу к дереву. Наклоняюсь, обхватываю руками ствол и тяну. Он без корней, легко выходит из земли. В яме под ним лежит мертвец. Вытянулся во весь рост. Голова замотана темно-красным платком. Тело заковано в броню. Ржавую, иссеченную. Значит, воин. Мужчина, женщина? Неведомо.

Оборачиваюсь к старику. Тот кивает. Я опускаюсь на колени. Разматываю платок.

У покойника нет лица. Ни глаз, ни носа, ни рта. Ровное место. На ощупь холодное и твердое, как камень.

Шаман исчезает. Я остаюсь одна. А на дереве распускаются зеленые листочки. И на ветках, и прямо на стволе. Живые, новенькие.

Я держу в руках белый лук. Неистовый ветер бормочет мое имя.

Саба. Саба. Саба.

— К нам еще гости, — говорит Ауриэль.

Я щурюсь от солнца. Палит нестерпимо.

На краю лагеря останавливается повозка, запряженная мулами. Правит женщина. Она неуклюже слезает на землю. Ноги затекли. Кое-кто из местных подходит помочь. Пассажир в повозке — вроде мужчина — так и сидит, как сидел.

— Что они все тут делают? — спрашиваю.

— Едут на запад, — отвечает Ауриэль. — Обратно в Новый Эдем им дороги нет, здесь оставаться тоже невозможно. Все хотят к Большой воде. Как твой брат, наслушались рассказов. Хорошая вода, чистый воздух. Лучшая жизнь.

— Мы оба этого хотим, не только Лу, — говорю я.

— Лу мечтает о спокойной жизни, — отзывается Ауриэль. — Осесть на одном месте, возделывать землю. Его руки стосковались по крестьянской работе. Пахать, самому выращивать еду для всей семьи, растить детей. Ты — не он. Тебя невозможно привязать к месту. Тебе нужно летать.

Кажется, она смотрит на меня, хотя кто знает. Сегодня ее глаза прикрыты щитком. А то от яркого света в любую минуту могут начаться видения. Мали ли, солнце отразится от воды или металл блеснет.