Она склонила голову набок и улыбнулась. Может, она вспомнила Шарлотт-стрит? Такси, сумки, водителя и его сигарету? Или, возможно, она тогда заметила меня в кафе? Или, может быть, дело просто в том, что я стою перед ней и веду себя как ее знакомый?

Молчание, прервать которое следовало мне. Но я не мог подобрать слов. Так что я вынул из кармана пакет с фотографиями — грязный, мятый и порванный в нескольких местах — и с виноватым видом отдал его ей.

Она не сразу поняла, в чем дело. Что это ее снимки. Что я их напечатал. Что я — незнакомец — видел кусочек ее жизни. Она могла отреагировать как угодно: закричать, убежать.

Но она не сделала ни того ни другого. Она открыла пакет и с печальной улыбкой просмотрела фотографии, приветствуя возвращение невеселых воспоминаний.

— Разумеется… чтобы вас найти, то есть чтобы вернуть вам их, потому что они ваши, мне пришлось… понимаете… — Я показал взглядом на пакет.

Она закусила губу и кивнула. Я не мог понять, о чем она думает.

— Спасибо. — Она подняла на меня глаза. Дальше она должна была бы спросить: «Как?»

Но она промолчала. Как будто этого и ждала.

Я осмотрелся. Сумки. Сумочка. Билет на поезд «Евростар». Времени больше ни на что нет.

Ну разве что…

— Послушайте… если вам вдруг захочется что-нибудь сказать… — Я кое-что протянул ей.

Мой одноразовый фотоаппарат. Двенадцать месяцев моей жизни.

Она взяла его и понимающе улыбнулась. И тут она посмотрела на меня еще раз, и мне показалось, что она начинает меня узнавать, что мое лицо значит для нее больше, чем просто лицо незнакомца…

— Я знала, что знаю вас.

— Думаю, я тоже это знал, — ответил я и ушел, оставив ее наедине с сумками, поездом и будущим.

Я вышел с вокзала и пошел искать Дэва, Памелу, Эбби, Мэтта, чтобы рассказать им, что я ее все-таки нашел. И тут же отпустил.

Мы выпьем, хорошо проведем время, и с этого дня начнется моя новая жизнь.

— Ну и?.. — спросил я, сияя улыбкой. — Что думаешь?

— Потрясающе. — Дэв покачал головой. — Просто потрясающе!

С Кингс-Кросс прошел час. Мы вновь были в парке.

Памела, Эбби и Мэтт привезли сюда Дэва, сказав ему, что мы собрались в новый ресторан «Нандо», но на самом деле они принесли все, что нужно. Памела приготовила крокеты, я принес упаковку «Леха», и церемония открытия — для которой я специально добыл синий занавес, хранившийся в Сент-Джонсе с тех пор, как принцесса Анна открыла в восьмидесятые новый корпус, — прошла удачно.

На стене появилась новая табличка.

Дэв с гордым видом смотрел на нее.

— Я приведу сюда знакомых, — сказал он, — и буду весь такой «Боже, оно все еще здесь?».

— Да, конечно, тебе надо будет делать вид, что ты невероятно смущен, — отозвалась Эбби. Мэтт издал такой звук, будто она вместо этого сказала, что киты носят шляпки с цветами.

Я слегка протер табличку. Она была на некотором удалении от остальных, и мне пришлось пробираться сюда поздно ночью, с клеем в кармане, но сейчас она сверкала в полуденном солнце.

Я почувствовал себя Бэнкси. [9] Интересно, когда ее заметят? И как долго она тут продержится? Не важно. Главное, что она тут сегодня. Мне хотелось думать, что наша табличка останется тут навсегда.

— Памела… Можно тебя попросить? — Я выудил что-то из кармана. Ярко-синяя пластиковая коробочка с надписью:

— Новый? — поинтересовалась она, и я кивнул:

— Абсолютно новый.

Я подкатил кресло Дэва к стене, развернул его, положил руку на плечо, и к нам присоединились Эбби с Мэттом.

Щелк.

Забавно. Дэв всегда говорил, что снимки на одноразовый фотоаппарат — это что-то особенное. Ведь поскольку ты не можешь прямо сейчас увидеть фотографию, она не такая, как если бы ты сделал ее цифровой камерой. Тебе надо поймать момент, а потом ждать, чтобы увидеть получившийся кадр. И этот момент надо выбрать правильно. Ты должен быть уверен, что именно это мгновение ты хочешь сохранить, прежде чем нажать на кнопку, так как количество кадров ограниченно и каждый щелчок приближает тебя к финалу. Я почувствовал это. И это делало мою игру такой интересной.