Она оптимист, но ей нанесли жестокий удар. Я не стал бы называть ее романтичной. Она реалистка. Оптимистичная реалистка.

Я нашел упоминание о том вечере, когда она потеряла фотоаппарат. Мое сердце учащенно забилось, когда я это читал. Я был описан как «парень» и «тот парень». На следующий день — тот самый, когда я поедал свою волшебную пиццу у «Абрицци», — она зашла в «Снеппи-снепс», а потом сидела в кафе и топила горе в чае с молоком и сахаром в то самое время, когда я оставил себя без ужина в ста метрах от нее.

Она казалась очаровательной.

И я точно знал, что ничего не выйдет.

По той причине, что девушка — я не могу называть ее Шона, пока мы не знакомы, — приняла решение. Если никто не хочет показывать ей мир, если она не может посмотреть мир с кем-то, она сделает это одна.

Она продала машину отца «фейсел-вега» — ту самую, на которой он возил ее в Глазго на концерт. Она досталась ей в наследство, когда отец умер. Теперь у нее достаточно средств. Она отказалась от аренды на квартиру, предупредила менеджера по персоналу.

Так какие сейчас у меня шансы? О каких шансах вообще можно говорить, если она не знает о моем существовании?

Девушка уезжает в субботу утром с Кингс-Кросс.

Одна, потому что, как и я, не любит долгих прощаний.

Если бы это было в кино, я узнал обо всем в утро ее отъезда. Следуя зову сердца, я бы распахнул дверь квартиры, убежал бы с середины важной встречи, ушел бы со свадьбы своей бывшей девушки или пожертвовал еще чем-нибудь в этом роде.

Но оставалась еще неделя, я мог все обдумать, решить, что лучше не идти, а только мечтать о том, что было бы, если бы я все же пошел. Наконец пятница стала субботой, и утро неумолимо приближалось.

— Нет.

— Ты должен это сделать.

— Нет.

— Второй уровень. Ты должен.

— Нет, Дэв.

— Ты должен, Джейс.

— Нет, Эбби.

— Хоть попробуй тогда.

— Я не могу.

— Вы должны помочь этому произойти, мистер Пристли.

Я сидел на кухне в окружении уложенных коробок, готовый к переезду, к переходу на второй уровень, смотрел на закипающий чайник и слушал тиканье часов. Я проснулся рано. Сделал все, что мог, чтобы отвлечься. Включил компьютер, зашел на «Фейсбук» и рассмеялся, увидев те же слова.

Теперь они не причиняли мне боль. Напротив. Я был рад.

Я открыл фотографии.

Сара. Счастливая. Загорелая. Рука на животе, и Гэри нежно обнимает ее за плечи.

Занимался тусклый зимний рассвет. Пришел почтальон, залаяла соседская собака.

Я медленно вышел из дома, по Блэксток-роуд направился к Аппер-стрит, прошел Каледониан-роуд — мимо магазина и дальше, по направлению к Кингс-Кросс. Я только что подписался сам не знаю на что.

Я знал, что так и будет.

Я обошел платформы.

Ничего. Уборщики, проводники, люди с портфелями и бумагами. Я чувствовал себя совершенно спокойно. Человек, которого я ищу, не знает, как я выгляжу. Все вокруг меня думают, что я жду поезда. Возможно, впервые в жизни я не стеснялся и был совершенно спокоен, чувствовал себя хозяином ситуации.

И тут… Как будто в мире вокруг выкрутили яркость до предела…

Я на секунду прислонился к колонне и еще раз проверил, на месте ли фотографии.

Синее пальто. Красные туфли. Рюкзак и сумки.

Мне захотелось убежать. Передумать, развернуться и уйти. Что я рассчитываю получить? Чем я рискую? Что сказал бы Дэв? Ну, он бы сказал, что я должен использовать шанс, сделать так, чтобы что-то хотя бы закончилось, даже если ничего другого в этот момент не начнется, но…

— Я вас знаю… — произнес голос.

Она резко обернулась и улыбнулась мне. Той самой улыбкой.

— Привет… — сказал я.

— Я вас знаю?

Я ближе к ней, чем думал. Я сделал вид, что смотрю на табло, но оно, как оказалось, не функционировало, так что пришлось вновь посмотреть на нее.

Вот оно.

Ожидая ее, я понял, что готов. Я знал, что и как говорить, так как вопреки всему уже много раз проигрывал в голове эту ситуацию. Лучше всего быть абсолютно прямым, практичным и разумным. Вести себя так, будто то, что происходит, совершенно обычное дело. Но при звуке ее голоса все это куда-то исчезло.

— Ну, — пробормотал я, — дело в том…