— Почему ты сдался? — спросила она.

— Дело в надежде. — Я старался избежать красивых слов, но у меня не получилось. — Это была надежда, а я решил, что лучший способ прожить жизнь — это ни на что не надеяться. Как говорит Сара — лучше думай, что наиболее практично в данной ситуации, и делай это.

— Используя обстоятельства? — спросил Мэтт, доставая сигарету «Силк кат» из пачки.

— Да! Именно! Используя обстоятельства.

— То есть не «помогать наступлению изменений»?

Он меня поймал.

— Ну, можно помочь изменениям произойти, используя обстоятельства.

— Дэв рассказал мне о девушке с фотоаппаратом, — проявила свою осведомленность Памела. — Вы о ней?

— Да, Памела. — Я очень надеялся, что теперь мы сменим тему.

— И это тот фотоаппарат? — спросила она, взяв мою камеру со стола.

— Нет, — вступил в разговор Дэв, — этот я ему подарил, чтобы задокументировать его путь. Ты помнишь, что там? Когда напечатаешь снимки?

— Не думаю, что я это сделаю. Не думаю, что в этом есть смысл.

— Ты что! А воспоминания?! Ты, я и пицца в итальянском ресторане. Снимок сделан человеком, замутившим с ней роман! Поразительно! А то, как ты стоял, не зная, куда себя деть в Уитби…

— Там были еще парни, сбежавшие после того, как я совсем разбил телефонную будку, — вспомнил Мэтт, и Эбби недоуменно наморщила нос:

— Кинотеатр… хороший был день.

— Тот шикарный ресторан, — напомнил мне Дэв, — и гребешки. Честно говоря, мне кажется, что они до сих пор где-то внутри меня.

— А на кладбище ты сделал снимок? — поинтересовалась Эбби, и все засмеялись, но я их уже не слушал, потому что мне в голову пришла странная мысль.

— Кладбище — это самый странный кадр, — заметил Дэв. — Остальное там — это хорошие пабы, рестораны, бабы, вечер в кино…

Странная мысль.

Она пришла резко, как пощечина, как удар, и теперь я так просто от нее не избавлюсь.

Я еще раз пробежал мысленно всю цепочку рассуждений.

— Так как назывался этот кинотеатр? — спросил Дэв.

Господи.

Господи, вот оно…

— Ты всегда говорил, что фотографии связаны общей темой, — сказал я Дэву, стараясь не выдать голосом свое состояние. — Что ты имел в виду?

— Не знаю… Такое впечатление, что они все связаны между собой, потому что они заперты вместе внутри фотоаппарата. Они взаимосвязаны. Они нужны друг другу.

— Ты пьян! — игриво заметила Памела.

— Нет, я знаю, что говорю. Они больше значат вместе. Это коллекция. А что?

Я пожал плечами. Объяснять не хотелось. Не сейчас.

В данный момент в моей голове проносились образы.

Поездки, совершенные нами, события, виденные нами, слова, произнесенные нами. Кое-что имело смысл, кое-что нет, но все это обрушилось на меня одновременно.

Гребешки в ресторане.

Дэмиан в парке, замотанный в кашемировый шарф. «Я пообещал показать ей мир. Мы много об этом говорили».

Шона. Население: два человека.

Машина у ворот большого белого здания — бывшей меховой фабрики рядом с пабом…

Дэв в «ниссане-черри», играет радио, я смотрю по сторонам. «Весь мир на Шарлотт-стрит».

Все это обрушилось на меня в одно мгновение.

Господи.

Я искал зацепки на фотографиях. Но зацепками были сами фотографии. Дэв был прав.

Внезапно я ощутил ни с чем не сравнимый азарт. Впервые за долгое время ко мне пришло то чувство, с которым я так боролся, — надежда, чувство, что что-то начинается, а не заканчивается…

Но что делать с этими образами, этими мгновениями, этими вспышками?

Я едва не расхохотался. Я знал, что с ними делать. Всего несколько дней назад мы говорили об этом с Сарой.

На самом деле именно Сара подсказала мне это.

Если вы наберете в поиске «неудача», «нытье», «эгоизм» и «высокомерие», то найдете меня, как сообщила мне моя бывшая девушка незадолго перед тем, как вышла замуж. «Это ключевые слова твоей жизни», — подсказала она.

Думаю, у нас у всех есть такие ключевые слова. У нас у всех есть свой набор черт, ДНК, если можно так выразиться, демонстрируемая нами миру. Я не мог не согласиться с оценкой, данной мне Сарой: она оценивала того меня, которого, как ей казалось, она знала. Раздражительный бывший парень, которому последнее время категорически не везет настолько, что теперь он даже не живет в комнате над магазином рядом с местом, которое, как известно, все считают борделем, но оно им, строго говоря, не является.