Шрифт:
Стэнтон сложил ладони на колене:
— Я ожидал несколько более просвещенных речей от Кемпера Бойда — реформатора гражданских прав. К тому же я больше чем уверен: тебе известно, что пожертвования наших итальянских друзей составляют лишь небольшую часть нашего легального, установленного правительством бюджета.
Кемпер пожал плечами:
— Кредитоспособность Кубы зависит от американского туризма. А сотрудничество с мафией — гарантия того, что этот туризм будет процветать. Компания «Юнайтед фрут» больше не работает на Кубе, и только кто-нибудь гиперправый, да к тому же за приличную взятку, может попытаться денационализировать ее прежние тамошние владения.
Стэнтон сказал:
— Продолжай. Ты почти убедил меня.
Кемпер встал:
— Карлос сейчас в вашем гватемальском лагере, с ним — мой друг-адвокат. Через пару дней Чак привезет его в Луизиану на своем самолете и спрячет в надежном месте, и я слышал, что с каждым днем он становится все более ярым сторонником кубинской кампании. Держу пари, что операция будет успешной, но на некоторое время на Кубе воцариться хаос. Кого бы мы ни выбрали в качестве номинального правительства, эти люди попадут под пристальное внимание общества, а значит, возрастет и их ответственность перед оным; и нам обоим известно, что в таком случае Управление также будет подвергнуто пристальному вниманию, что практически сведет на нет возможность отрицания своего участия в секретной акции. Тогда-то нам и понадобится наше подразделение, а также, вероятнее всего, и еще с полдюжины подразделений таких же беспощадных и самостоятельных парней, какие служат в нашем подразделении, и чтоб они финансировались в частном порядке. Нашему новому «кубинскому лидеру» понадобится тайная полиция — мафия ее предоставит; а случись ему выразить антиамериканские настроения — мафия его прикончит.
Стэнтон поднялся. Его глаза сверкали почти горячечным блеском.
— Последнее слово осталось не за мной, но ты меня убедил. Конечно, твои слова были не столь цветисты, как речь твоего мальчика по случаю его инаугурации, однако в ней куда больше политической проницательности.
И ЗАБОТЫ О СОБСТВЕННОЙ ВЫГОДЕ…
Кемпер сказал:
— Спасибо. Сравнение с Джоном Ф. Кеннеди для меня — большая честь.
Фуло вел машину. Нестор трепался. Кемпер наблюдал.
Они выписывали беспорядочные «восьмерки» по району компактного проживания кубинцев, в том числе и бойцов подразделения.
Нестор просил:
— Отправьте меня на Кубу. Я пристрелю Фиделя с крыши соседнего задания. Я стану Симоном Боливаром моей страны.
«Шеви» Фуло был набит наркотой. Белый порошок, просыпавшийся из полиэтиленовых пакетов, покрыл сиденья.
Нестор просил:
— Отправьте меня на Кубу боксером. Я забью Фиделя до смерти одними кулаками, как боксер Авилан.
Их провожали сотни слезящихся глаз — местные торчки машину знали. В окна тянули дрожащие руки непохмелившееся алкоголики — Фуло слыл известным добряком и никогда не отказывал им в монетке-другой.
Фуло называл это Новым Планом Маршалла. Он говорил, что эти монетки покупали ему их угодливость.
Кемпер наблюдал.
Нестор заезжал на «точки» и продавал заранее расфасованные дозы. А вооруженный Фуло его охранял.
Кемпер наблюдал.
Фуло заметил, как кто-то не из членов подразделения продает наркоту возле винного магазина «Удачное время». Нестор расстрелял участников сделки каменной солью из двенадцатикалиберного дробовика.
Те бросились врассыпную. Каменная соль проникала сквозь одежду, и кожа саднила как черт знает что.
Кемпер наблюдал.
Нестор все нудил:
— Отправьте меня на Кубу ныряльщиком. Я пристрелю Фиделя из гарпунного ружья.
За углом алкашня хлестала дешевое винище. Нюхали пропитанные клеем тряпки токсикоманы. Половина лужаек была загажена использованными презервативами.
Кемпер наблюдал. Что-то постоянно бормотала автомобильная рация. Из Черного города Фуло въехал в Покито Хабану.
Черные лица сменились коричневыми. Основные цвета пейзажа стали более пастельные.
Выкрашенные в пастельные тона церквушки. Дансинги и винные погреба таких же пастельных тонов. Мужчины в рубахах-гваябера насыщенных пастельных тонов.
Фуло вел машину. Нестор трепался. Кемпер наблюдал.
Они видели, как играют в кости прямо на парковке. Слышали, как ораторы толкают слезоточивые речи. Наблюдали, как двое парнишек избивали кулаками памфлетиста, которому вздумалось агитировать за Бороду.
Кемпер наблюдал.
Фуло свернул на улицу Флэглер, дал горсть монет уличным девкам и стал слушать их болтовню.
Одна из шлюх сказала, что Кастро, похоже, педик. Ее товарка сообщила, что у Кастро — тридцатисантиметровая «сосиска». И все девчонки хотели знать одно: когда же будет то самое «вторжение», о котором столько говорят?
Одна из девушек сказала, что кое-что слышала в Блессингтоне. Что — правда это случится уже на следующей неделе?
Кто-то из девочек сообщил, что на Гуантанамо сбросят атомную бомбу. Ее тут же поправили: не на Гуантанамо, а на Плайя-Хирон. Третья девица заявила, что Гавану атакуют летающие тарелки.
Фуло вел машину. Нестор опрашивал прохожих-кубинцев, встреченных им на Флэглер.
Слухи о готовящейся операции долетали до всех. Каждый говорил об этом с видимым удовольствием.