— Нет, в случае несчастья каждый из вас будет заниматься только собой, и я не доверю Элси ни одной компании, где не буду присутствовать лично, — решительно ответил он.

Аделаида, видя, что его не сдвинешь с того, что он решил, оставила свою затею и ушла, чтобы приготовиться к поездке самой.

Элси была очень расстроена, и некоторое время сердце ее было настроено восстать против воли отца. Она старалась подавить свои чувства, но они возникали снова, потому что она не могла представить ни одной причины для этого запрета, кроме вчерашнего непослушания, ей казалось несправедливым наказывать дважды за одну провинность, особенно тогда, когда он ничего бы об этом не узнал, если бы она добровольно и честно не призналась во всем. Жаль конечно, что она не слышала всех объяснений, которые он изложил тете Аделаиде, потому что тогда бы она могла согласиться и успокоиться. Конечно, она и должна была быть такой, как она была, но маленькая Элси, искренно желая поступать правильно, была далеко не совершенной и уже забыла свой утренний урок.

С веранды она наблюдала за искателями удовольствий, которые все были в самом веселом настроении. Она удивилась, увидев, что ее отца с ними не было, и поэтому немного смирилась с тем, что ей предстоит остаться дома, хотя и не ожидала видеть его в этот день. В мысли о том, что он хочет, чтобы она осталась с ним дома, было что-то приятное. Выглядело так, что он на самом деле имеет некоторую привязанность к ней, и даже эгоистичная любовь была лучше, чем никакой. Нет, этого не было в мыслях Элси, она бы ни за что не решилась даже подумать о том, что ее отец эгоистичный. Но неопределенное чувство было у нее в сердечке, когда она следила за тем, как он помогал девушкам садиться в экипаж, а затем повернулся и вошел в дом, когда они отъехали.

Но вот зазвонил звонок мисс Дэй, и Элси, собрав свои книги, поспешила в классную комнату. Ее терпение и выносливость были подвержены жестокому испытанию в это утро, потому что мисс Дэй была в ужасно дурном расположении. Она была страшно обижена и возмущена тем, что ее не пригласили на семейный пикник. Элси никогда не видела ее такой придирчивой и раздраженной, и она так бранила маленькую девочку, что та едва могла выдержать. Утро, которое редко казалось таким длинным, наконец кончилось, и Элси вышла из класса.

За обеденным столом вместо обычной большой семьи, сидели только мисс Дэй, Элси, ее отец и джентльмен, с которым он обсуждал деловые вопросы. Джентльмен был не из тех, которые замечали детей, поэтому свободно продолжал обсуждать бизнес и политику с мистером Динсмором, не обращая ни малейшего внимания на присутствие маленькой девочки. Она тихонько сидела, безмолвно принимая все, что отец клал на ее тарелку. Элси была очень рада, когда наконец мисс Дэй поднялась из-за стола, и папа сказал ей, что она тоже может идти.

Однако не успела она пересечь комнату, как он позвал ее обратно, сказав, что намеревался покататься с ней верхом сегодня после обеда, не зная, что не сможет этого сделать, поэтому она может поехать с Джимом. Отец не хотел, чтобы она пропускала прогулку или ехала одна.

Голос его был добрым, Элси с сожалением подумала о своем возмущении, и, если бы она была одна со своим отцом, то конечно же рассказала бы ему все, выразила бы свое сожаление и попросила бы прощения. Но она не могла этого сделать перед этим незнакомцем и просто сказала:

— Хорошо, папа. — Повернулась и вышла из комнаты. Когда она выходила из дверей, Джим подвел ее коня, и она поспешила наверх, чтобы приготовиться к прогулке.

— Няня, — неожиданно сказала она, когда тетушка , Хлоя надевала на нее шляпку, — Помпеи не поедет сегодня в город?

— Да, моя милая, он как раз собирается, — ответила добродушно тетушка Хлоя, распределяя ее кудряшки и заканчивая свою работу с явным удовольствием.

— Тогда, няня, возьми деньги из моего кошелька и скажи ему, чтобы он купил фунт самых лучших конфет, которые только сможет найти, — попросила девочка, живо. — Я уже так давно не ела конфет и мне так захотелось их сегодня. Те, которые они купили для пикника, выглядели очень аппетитно, но ты знаешь, что мне ничего не досталось.

Веселое семейство возвратилось как раз к чаю, и Люси Каррингтон поспешила прямо в комнату Элси, ей не терпелось рассказать, каким замечательным был этот день. Она во всех красках описала их игры и развлечения, то и дело прерывая свои повествования восклицаниями сожаления о том, что Элси не было с ними, уверяя ее снова и снова, что это омрачало все ее удовольствия. Еще она говорила, что папа Элси очень недобрый человек, потому что запретил ей участвовать в пикнике. По мере того, как Элси слушала, утренние чувства обиды и разочарования вернулись к ней с неимоверной силой, и, хотя она ничего не отвечала, позволила своей подруге обвинять своего отца в жестокости и несправедливости.

Звонок к чаю прервал их разговоры, и они поспешили вниз, чтобы занять свои места за столом, где Люси продолжала свои повествования, только теперь полушепотом. Элси время от времени задавала вопросы, пока мистер Динсмор не повернулся к дочери со словами:

— Успокойся, Элси, ты говоришь слишком много для своего возраста. Чтобы я не слышал ни звука до тех пор, пока ты не выйдешь из-за стола.

Лицо Элси вспыхнуло, а глаза наполнились слезами. До конца полдника она не произнесла ни звука.