— Эй, Веня! Поговорить со мной не хочешь?

Вот сволочи! Ой, я не могу уже так.

Снова усаживаюсь у компьютера и давлю на клавиатуру — в наше время эпистолярный жанр получил прописку в Интернете, предоставив новые возможности любителям письменного выражения пылких чувств, а также иных, менее значительных потребностей. Теперь не нужно изводить бумагу на черновики в поисках выражений, коими можно было бы адресата обработать поделикатнее, потоньше. Даже заказывать ничего не надо, сразу предложат все мыслимые варианты, а ты лишь выбирай то, что тебе милее, — от вежливых намеков на непредвиденные обстоятельства до безнадежного уныния пациента клиники для душевнобольных, попавшего туда вскоре после того, как у него украли кошелек с зарплатой. Так ведь, пожалуй, сам припрятал, чтобы оправдаться: потому, мол, и нет никакой возможности рассчитаться в срок!

Ну что ж, для начала перечитаем то, что уже ранее отправлено. Свои «выходные данные» для краткости я здесь опускаю.

«Многоуважаемый Вениамин Кондратьевич! Я не позволил бы себе побеспокоить Вас письмом, если бы меня не заставила сделать это крайняя нужда. Прошу Вас, если только сочтете для себя возможным, принять меня завтра в первой половине дня. Кроме Вас, других средств к спасению у меня нету. С надеждой и уважением…»

А вот это уже через полгода. И снова тот же адресат.

«Любезный сударь! Вчера я получил из Замоскворецкого суда бумагу, лаконично сообщающую, что на службе я не могу быть восстановлен. Скажу коротко: под несколькими строчками казенной бумаги погребены все мои надежды на блестящую карьеру и мечты о том времени, когда я смогу наконец-то выбраться из нищеты.

Погибли не только все мои мечты, но залито зловонными помоями славное прошлое. Так получается, словно бы лично я, своими руками, бросил на костер инквизиции, то есть под колеса грузовой автомашины, все самое дорогое для меня. Теперь даже и не знаю, что мне делать. Помогите!

В полном отчаянии…»

И еще через год.

«Любезный милостивый государь! Уж как я счастлив, не могу Вам передать. Мыслимое ли дело, за столь короткий срок кардинально преобразить свою безрадостную в недалеком прошлом жизнь? В этом исключительно Ваша, Вениамин Кондратьевич, неоценимая заслуга. Вот если бы вы еще нашли возможность профинансировать некий незатейливый проект, я бы навсегда остался вашим преданным слугой. Однако ожидаемый заем обязательно верну, наверняка с процентами. Низкий полон Елене Никаноровне. Жму руку с надеждой. Навечно Ваш…»

Еще через пару лет…

«Милостивый государь! Если позволите, немного о „делах наших скорбных“. Сейчас занялся вплотную строительством родового поместья, если так можно выразиться. Нашел небольшой участочек в предместье Москвы. Уже собрал все, что только смог, но, как всегда, не хватает самую малость. А продавец торопит. Бог, говорят, любит троицу. Так что позволю взять на себя в некотором роде смелость обратиться к вам с нижайшей просьбой. Помогите, если сможете, хорошему человеку в последний раз на прежних условиях, а то уйдет участочек. Извините, короче, за назойливость и наглость. Елене Никаноровне мой самый нежный привет. С уважением, Ваш…»

А вот это уже совсем недавно.

«Уважаемый Вениамин Кондратьевич! Видит Бог, я старался выполнить свои обязательства в срок, но сложилось так, что не успеваю. У нас две сделки по продаже слегка зависли. Срок выплат уже прошел, но заказчики отнекиваются, говорят, товара много, а его надо еще проверить, нет ли там бракованных. Будто бы мы им в первый раз это поставляем. Короче, все как всегда. Обещали в течение июня расплатиться. Конечно, я сам виноват, надо было вовремя переориентироваться на более надежный регион, но жизнь ничему не учит. Ко всему прочему, со здоровьем проблемы потихоньку нарастают, да еще и прав лишили на четыре месяца. Поймите правильно, я не стараюсь вас разжалобить, понимаю, что виноват. Очень прошу Вас о небольшой отсрочке, мне иначе ну никак не справиться. Нужно месяц, в крайнем случае полтора. Может быть, изыщете возможность? Сдаюсь, как говорится, на милость победителя. Со своей стороны приложу все мыслимые усилия, чтобы решить вопросы хотя бы за июль. Свои обязательства я исполню. Не сомневайтесь. С уважением, Ваш…»

Итак, собравшись с силами, пишу, поскольку ничего другого уже не остается:

«Дорогой Вениамин Кондратьевич! Я понимаю, что Вам глубоко наплевать на все мои прошлые и нынешние обстоятельства, и Вы, безусловно, в этом правы. Но ситуация такова, что я не могу прыгнуть выше головы. Я стараюсь, но наша деятельность предполагает расчеты после окончания работ. К тому же возникли непредвиденные расходы. Поверьте, я засыпаю и просыпаюсь с одной мыслью, как все сделать побыстрее. На днях удалось провернуть небольшую сделку, даже не вывозя товар из Москвы. Быстро, удобно, но и маржа совсем не та, что в обычном случае. Однако все полученное тут же перевел на Ваш счет. С уважением…»

Да, с «родовым поместьем» я попал как кур в ощип… Земля там и вправду оказалась золотая. Но самое скверное, что вместе с ней жутко поднимается в цене все то, что на ней задумал возвести. Это как тот самый гвоздь, который дорожает раз в пять, если сделан по заказу Пентагона. Ну а чем мы хуже?

Известно, что сводить концы с концами — это целая наука, даже не наука, по правде говоря, а целый ворох нерешенных проблем, которые еще предстоит преодолеть на очень скользком пути от идеи до прилавка. Это я к тому, что вовсе недостаточно разработать комбинацию — теоретиков в нашем деле хоть отбавляй. Надо еще наполнить ее конкретным содержанием, а это самое наполнение не из воздуха берется. Вот и приходится брать в долю или выпрашивать кредит на приемлемых условиях. А потом, когда сосчитаешь свой навар, рассуешь по карманом динары, тугрики и баксы, вдруг оказывается, что еще кому-то должен. Ну, казалось бы, не так уж много задолжал, но даже и с этим неохота расставаться.

Все это напоминает мне сюжет из старинного кино, ну, может, не кино… Нет, романы-то я в последнее время даже на службе не читаю, хотя бы потому, что просто некогда. Так вот, словно бы ты бредешь по ночной, заполненной туманом улице с карманами, набитыми тем, что всего только час назад взял, выиграв в рулетку. И вдруг видишь перед собой ярко-красную, ухмыляющуюся рожу бубнового валета на стене. И понимаешь — вот она, удача! Сегодня твоя ночь, заранее предопределенная судьбой. И надо брать ее за горло, пока не набежала вся эта сволота и не отобрала то, что только тебе и было предназначено.