Несмотря на растущее число сторонников, Азаму не сиделось в Джидде, и он горел желанием лично участвовать в зарождающемся афганском джихаде. «Джихад был для него как вода для рыбы», — вспоминала его жена Умм Мохаммед. Вскоре он нашел место преподавателя Корана и арабского языка в Международном исламском университете в Исламабаде (Пакистан) и в ноябре 1981 года переехал туда.

Все свои выходные он проводил в Пешаваре, который стал штаб-квартирой афганского сопротивления против советской оккупации. Он посещал лагеря беженцев и видел их ужасные страдания. Азам встречался с предводителями моджахедов — святых воинов, которые сделали Пешавар своей базой.

«Я приехал в Афганистан и не мог поверить собственным глазам, — неоднократно повторял Азам в своих бесчисленных интервью по всему миру. — Я почувствовал себя так, словно заново родился». Он представлял войну в изначальном метафизическом смысле, как борьбу добра со злом. Афганцы в его идеалистическом видении представляли человечество в состоянии невинности: праведные, благочестивые дети гор, борющиеся против жестокой, бездушной, механизированной силы современности. В этой войне людям помогали невидимые крылья ангелов. Он утверждал, что советские вертолеты удается сбивать с помощью веревок, а стаи птиц играют роль системы раннего обнаружения: они вздымаются ввысь, когда вражеские самолеты еще только показываются на горизонте. В его историях повторяются чудесные случаи о том, что моджахеды находили в своей одежде множество дырок от пуль, но сами не были ранены и что тела мучеников, погибших в бою с неверными, не разлагаются, а остаются нетленными.

Борьба ислама, о которой возвестил Кутуб и в которую глубоко уверовал Азам, велась против джахилии — неверующего мира, существовавшего до ислама и продолжающего существовать, развращая мусульман соблазнами материализма, секуляризма и равенства полов. Здесь, в примитивной стране, где царят бедность, неграмотность и патриархальное племенное право, героический и, казалось бы, обреченный афганский джихад против советского колосса нес в себе признаки эпохального момента истории. Благодаря умелой подаче шейха Азама легенда о святых воинах афганского джихада разошлась по всему миру.

Во время своих наездов в Джидду Азам обычно останавливался в гостевой квартире бен Ладена и устраивал там встречи с молодыми саудитами, которых вербовал, завлекая фотографиями изможденных беженцев и мужественных моджахедов. «Вы должны сделать это! — агитировал он. — Это ваш священный долг! Оставьте все и отправляйтесь туда!»

Бен Ладен уважал Азама, который был для него истинным примером для подражания. В свою очередь Азам восхищался своим молодым общительным другом, его аскетизмом. «Он жил в своем доме, как беднейшие люди, — восторгался Азам. — Я никогда не видел в его доме стола или кресла. Любой дом иорданского или египетского рабочего был богаче, чем дом Усамы. Но в то же самое время, если попросить у него миллион риалов для моджахедов, он без тени сомнения подпишет чек». А еще Азам был изумлен тем, что даже в сильную саудовскую жару бен Ладен не включал кондиционер. «Если он у вас уже стоит, то почему нельзя включить?» — недоумевал Азам. Бен Ладен, подчиняясь желанию гостя, неохотно включал.

Вскоре Джидда стала перевалочным пунктом для молодых людей, которые ответили на призыв неугомонного шейха «присоединиться к каравану» афганского джихада. Посредники часто обманывали добровольцев, присваивая половину их денег — обычно несколько сот долларов, — которые те получали, когда подписывали заявление о желании участвовать в джихаде. Молодые мусульмане часто становились жертвами мошенничества. Чтобы их переправить на афганский фронт, посредники порой предлагали рекрутам за комиссионные устроиться на работу в благотворительные организации, которых в реальности не существовало. Беглецы из Алжира и Египта, попав в Аравию с фальшивыми документами, становились целью саудовской разведки. Компания «Сауди бенладен груп», у которой был офис в Каире для вербовки гастарбайтеров на ремонтные работы в святых местах, стала известным тайным каналом для переброски исламских добровольцев в Афганистан. Наиболее вероятно, что Завахири встретился с египтянами, которые проезжали через Джидду, и, таким образом, оказался в окружении бен Ладена.

По предложению Усамы его дом в Джидде использовали как перевалочную базу для рекрутов джихада. Хозяин даже позволял им ночевать в своих апартаментах. Летом он содержал специальный военный лагерь для учащихся старшей школы и колледжей.

Несмотря на молодость, в нем проявился талант учреждать благотворительные фонды. Много жертвовали богатые саудиты, включая членов королевской фамилии. Саудовское правительство поддерживало эти усилия, предоставив большие льготы национальной авиакомпании для полетов в Пакистан, отправной пункт джихада. Наследный принц Абдулла лично оплатил покупку дюжины грузовиков для этого дела. Эти усилия привели к созданию благотворительных учреждений, которые со временем стали, однако, весьма неэффективными. Добровольцы, отправляясь на джихад, считали, что ислам стал жертвой распространяющегося коммунизма. Афганистан как страна сама по себе мало что значила, но вера афганского народа играла большую роль. Мусульмане встали на защиту своей религии, которая была последним откровением Божьим и единственной надеждой на спасение всего человечества.

Джамаль Халифа был полностью убежден аргументами Азама. Позже он скажет своему другу Усаме, что принял решение отправиться в Афганистан. В качестве знака одобрения бен Ладен предложил Джамалю жениться на своей любимой сестре Шейхе. Она была разведена и на несколько лет старше Усамы, который содержал и ее, и троих ее детей. Так как Джамаль ее раньше никогда не видел, то его друг чрезвычайно нахваливал характер, чувство юмора и благочестие невесты.

«Зачем ты мне это говоришь? — спросил Халифа. — Надеешься, я погибну?»

Они договорились о том, что нужно как минимум увидеть невесту и сделать предложение. Когда это произошло, Халифа решил, что она «лучшая из всех, которые встречались в жизни». Они условились сыграть свадьбу через год, если его не убьют в Афганистане.

Бен Ладен собирался открыто отправиться в Афганистан, но не получил разрешения от властей. «По причине близости моей семьи к правящей элите правительство Саудовской Аравии просило меня официально не вступать на территорию Афганистана, — утверждал позже бен Ладен. — Они приказали мне находиться в Пешаваре, потому что если русские арестуют меня, то это будет на руку Советскому Союзу. Я не слушался этого приказа. Они увещевали меня не переходить в Афганистан. Я не повиновался».